— А вон он плывет. — Подзорная труба Рори поймала аккуратно покрашенную шлюпку с восьмью гребцами-неграми. — Как ты и говорил: краснорожий ублюдок в белых бриджах и голубом кителе.
— Они всегда так. — Тим взял подзорную трубу у Рори и посмотрел в нее. — Скорей всего, малый зол, как черт, из-за того, что ему пришлось одеваться в такую рань; но Джихью задобрит его мадерой.
Как и пророчествовал Тимми, человек (которого, как оказалось, звали Элфинстон) пыхтел и сопел, пока поднимался по веревочному трапу, и с трудом забрался на палубу. Манеры его были бесцеремонными и высокомерными до тех пор, пока он не узнал, что Рори был бароном, после чего он стал раболепно услужливым и через каждое предложение называл Рори сэром. Оказавшись в каюте капитана Джихью, он начал мямлить и запинаться из-за того, что их корабль был под флагом звезды и полумесяца Блистательной Порты, но смягчился после пяти ящиков мадеры, которые ему всучил Джихью. Затем, узнав, что они привезли партию первосортного черного мяса, он буквально бросился к ним с распростертыми объятиями.
— Рабы? — Он выхватил свежеотутюженный носовой платок и промокнул лоб. — Черт возьми, джентльмены, да они на вес золота в Тринидаде. Плантации просто вопиют. Они нужны им! А достать не могут! Все эти чертовы невольничьи суда разгружаются в Барбадосе или направляются на Ямайку. Мы здесь новая колония, только начинаем! Двойную цену за них получите. Самому нужна девка, чтобы жене помогала по дому, — он подмигнул Рори, как новому другу.
— Мы не привезли ни одной девки, ваша честь. — Рори не знал даже, как обратиться к этому человеку. — Но у нас есть партия отменных парней.
У Элфинстона отвисла челюсть, после чего его толстая морда расплылась в широкой улыбке.
— Парни нам как раз и нужны, видит Бог, сэр Родерик; здоровые, сильные парни, чтобы строить колонию. Парни такие, как вон этот, — он указал на Кту, чью черную наготу заслонял Рори.
— Вот прекрасный экземпляр. Еще такие есть, как он?
— Сколько угодно, сэр.
— Подойди сюда, бой. — Элфинстон поманил к себе Кту, который, не понимая ни слова, вопросительно посмотрел на Рори.
Подойди к этому человеку, — сказал Рори на хауса. — Он тебя не обидит.
— Вы позволите? — Вопрос Элфинстона прозвучал как чистая формальность, так как он уже начал ощупывать руки и плечи Кту. — Прекрасный бой, прекрасный! — Он продолжал обследование, щипая Кту за мышцы на груди, тыча прямым пальцем в упругую брюшную мышцу, а затем зажав в кулак свешивающиеся половые органы. — Прекрасный бой, просто прекрасный! — повторял он, качая головой в восхищении. — Этот бой продается?
Рори заметил, как от страха стали судорожно сокращаться мышцы под гладкой кожей Кту.
— Извините, мистер Элфинстон, этот бой не продается. Он мой личный слуга, хотя вам трудно об этом судить, потому что я не подобрал ему еще одежду. Но уверяю вас, в трюме полно таких же, как он; если вам интересно, вы можете первым взглянуть на них.
— Спаси-и-бо, сэр Родерик, спаси-и-бо. — Он поспешно нацарапал свое имя на бумагах, которые до этого вызывали у него столько подозрений, и отдал их Джихью. — Рад был со всеми вами познакомиться, джентльмены, увидимся на берегу. Если у вас есть еще такие же, как этот, то вы так же желанны в Тринидаде, как цветы в мае.
Он пожал всем руки и, бросив оценивающий взгляд на Кту, ретировался, с лицом еще более красным от выпитых стаканов мадеры.
После отъезда Элфинстона Рори с помощью Кту оделся во все самое шикарное, чем снабдил его Вольяно. Французские фасон и ткани нисколько не умаляли богатство одежды, и хотя ему было жарко, неудобно и непривычно в синем длиннополом фраке и белых панталонах-трико, они в самом деле превратили его в импозантную фигуру. Рубин, подаренный ему Бабой, сверкал на пластроне, а узкие туфли-лодочки блестели, как агат. Рори позвал Кту, чтобы тот стал рядом с ним, и приложил пару белых холщовых панталон к его черной коже.
— Эти должны тебе подойти. — Он отдал панталоны Кту. — Надень их и это тоже, — он потянулся за белой рубашкой. — Если собираешься быть моим слугой, ты же не можешь везде ходить с голой задницей.
Кту принял наряды и натянул их на себя.
— Вы хотите продать меня этому краснорожему? — Голос его дрожал от страха.