Хотя подвода была без рессор, колеса со спицами, а не сплошные, и лошади шли рысью, а не плелись, как волы, но Рори вдруг потянуло в Саакс к стремительным арабским скакунам, на которых он катался вместе с Бабой. Ему захотелось умчаться галопом к разрушенной мечети, послушать фривольные сказки старого рассказчика, а затем, он мечтал, ускакать обратно в глинобитный сааксский дворец и выбрать себе одну из гаремных красавиц. Не Альмеру. Альмера была для спокойной любви, а его тело требовало большего после столь долгого воздержания. Он вспомнил свой гарем: там была одна такая персиянка, он забыл ее имя, чьи теплые губы выпивали из него все соки. Вот ее бы он сейчас выбрал. Тут он ощутил экспансивное пробуждение плоти. Персиянка? Черт! Он согласился бы на любую. Да на что угодно. Боже правый! После Мадейры и этой страхолюдины Розы у него же никого не было.
Он вздохнул и заскрипел зубами, надеясь, что Тим не заметит столь очевидных признаков его возбуждения, но Тим заметил. В конце концов скрывать это стало невозможно.
— Теперь после плавания начинаешь кумекать, что к чему, Рори, дурашка. Не родился еще такой человек, которому не надо было бы разбрасывать камни через определенное время, и ты, наверно, уже уяснил себе, что существует много способов, а не только один, когда вокруг ни суши, ни женщин.
— Но сейчас-то мы на суше, и здесь, черт возьми, наверняка должны быть женщины. И если да, то я обязательно разыщу их.
Он поговорил с возницей, смышленым юношей-негром, который очень неплохо говорил по-английски, и тот указал, куда им следует заехать в городе.
Впечатление, которое город произвел на Рори после запущенного порта, было самым благоприятным. Всего несколько лет назад это была колония Испании, а Испания всегда считалась хорошим строителем, очень добротным. Дома, склады и церкви были сложены из кирпича, потому что испанцы не верили в деревянное строительство. Улицы, хоть и узкие, утопали в тени пальм и тропических кустарников. Гирлянды блестяще-фуксиновой бугенвиллеи спускались по ослепительно белым оштукатуренным стенам; причудливые растения с листьями оранжевого, красного, желтого и зеленого цветов были прекрасны, как цветы, а через ворота с ажурными украшениями можно было заметить сады, спрятанные от глаз уличных прохожих. И хотя в это время суток народу на улицах было мало, те, кого видел Рори в респектабельной части города, были хорошо одеты и выглядели зажиточными людьми.
Покружив по жилой и деловой части города, возница, как бы читая мысли Рори, обернулся и обратился к нему:
— Вы, наверно, хотите женщину, маста сагиб? Есть одна улица в городе, что имеет женщин, маста сагиб. Если вы хотите, могу отвезти.
Рори про себя поблагодарил парня за то, что тот не стал бродить вокруг да около. Изысканные слова и косвенные намеки не встретили бы отклика в его душе. Возница сжато констатировал то, что ему было нужно, — женщину. Любую. Не какую-то особенную или обладающую какими-то достоинствами, а просто женщину. А если она молода и красива — тем лучше; но самое главное все-таки то, что она должна быть женщиной.
Рори бросил серебряную монету вознице, который на лету поймал ее.
— Именно это мне и нужно, парень. Подстегни-ка лошадей.
— Да, сагиб маста. — Возница ударил кнутом лошадей.
— Хуже, чем у старухи матушки «Кровавой вражды», куда ты меня сводил в Ливерпуле, Тимми, быть не может. Кажется, целая вечность прошла, правда?
— Ах, лучше не вспоминай, Рори. Мы ведь друзья теперь. Тогда ты был просто еще одним матросом, которого я похищал, чтоб заработать гинею. Сейчас все изменилось.
Они завернули за угол, и Рори бросил взгляд в ту сторону, куда показывал кнут возницы.
— Во-он там, — сказал кучер, осаживая лошадей.
Улочка была узкой, но далеко не убогой, домики содержались в чистоте. Дома постарее были из кирпича, а поновее — из дерева. Перед каждым была клумба с цветами, а на широких ступенях, ведущих к парадной двери, сидели стайками девушки в ярких нарядах и махали им. Они были всех мыслимых оттенков коричневого, сепии и белого, некоторые из последних казались испанками, то там, то здесь встречались и блондинки с прекрасной английской кожей. Обитательницы каждого домика искушали их, как могли, и Рори намеревался остановиться у первого попавшегося, но возница с широкой ухмылкой гордо показал на самый большой и состоятельный дом в конце улицы. Своими двумя этажами здание возвышалось над всеми остальными, а ярко разодетые юные леди заполняли галерею вокруг второго этажа. Эти обитательницы таким образом выделялись из общей массы, которая вынуждена была сидеть на ступеньках.