С людной Шарлотт-стрит он повернул коня в узкий переулок и понял, что направляется назад к дому Мэри Фортескью. Он, казалось, всегда искал у нее защиты. Чуть-чуть не доехав до угла, он заметил, как из темной ниши появилась фигура. Это была женщина, целиком закутанная в темную одежду, в руках у нее был сверток. Когда он почти поравнялся с ней, она отбросила чадру, закрывавшую лицо. Он остановился, узнав знакомый жест, которым обычно мавританские женщины открывают свои лица.
— Альмера.
— Мой господин. Прости меня, мне надо увидеться с тобой. Я подслушивала под дверью. Я боюсь. — Она внимательно посмотрела в обе стороны переулка и, никого не увидев, подняла завернутый в материю сверток к Рори, который подставил руки, чтобы взять его.
— Тебе нечего бояться, малышка.
Рори откинул складки материи и увидел лицо своего сына. Ему показалось, что он выглядел как все младенцы, однако он отметил, что у мальчика была белая кожа, сильные и здоровые ручки и ножки и на голове золотились жидкие пучки светлых волос. Рори испытал чувство, поразившее его самого. Вес и тепло свертка в руках давали ощущение собственного достоинства. Ведь это была его плоть и кровь, которую они сотворили вместе с девушкой, стоящей сейчас рядом с ним. Он отдал ребенка Альмере, вдруг почувствовав всю хрупкость этого свертка.
— За себя я не боюсь. — Альмера протянула руки, чтобы взять ребенка. — За Исмаила тоже. Я смогу его защитить, а вот за тебя я боюсь. Она может тебе навредить.
Он нашел в себе силы улыбнуться.
— У меня все еще есть то, чего она добивается; она не навредит мне, во всяком случае, до тех пор, пока не получит это, а судя по тому, как дела обстоят сейчас, будет это не скоро.
— Я тоже этого хочу, милорд. Ох, возьми меня с собой!
Перспектива снова иметь Альмеру под рукой была заманчивой, но куда же он с ней денется? Конечно, не к Мэри Фортескью с ее собранием крикливых девиц, не в Мелроуз, где Мараю следовало опасаться еще больше, чем леди Мэри, и не на «Шайтан», где она будет единственной женщиной среди грубой матросни. Возможно, он мог бы взять ее к Элфинстону, но это вызовет уйму разговоров: служанка леди Мэри под покровительством вновь прибывшего работорговца.
— Сейчас я не могу, Альмера. А в том деле, которого ты жаждешь вместе с леди Мэри, боюсь, я буду бесполезен. Со мной что-то произошло. Не спрашивай почему, но я хуже любого евнуха из сааксских гаремов.
Он соскочил с коня, чтобы обнять ее. Долгих объятий не получилось, они были прерваны вывернувшей из-за угла телегой, запряженной быками.
Рори подождал, пока телега проедет, затем поцеловал Альмеру.
— Возвращайся домой, малышка. Сейчас тебе там ничего не угрожает. Дай мне все обдумать. Я найду безопасное место для тебя и Исмаила. Если бы ты вдруг исчезла, за тобой бы устроили погоню. Доверься мне, Альмера. Я обо всем позабочусь. Береги моего сына. Аллах милостив, он защитит тебя, и я тоже. Теперь иди, пока тебя не хватились, и знай: я люблю тебя. Всегда любил, а теперь люблю вдвойне, потому что ты мать Исмаила.
Он отпустил ее, сел в седло и ускакал прочь, чувствуя тепло ее пальцев на своей руке. В конце переулка он оглянулся и увидел черную фигуру с опущенными плечами, заворачивающую за угол. Всепоглощающее желание броситься назад и увезти ее с собой овладело Рори, но он не поддался ему и повернул коня в сторону дома Мэри Фортескью. Он нашел ее сидящей в гостиной наверху с выражением суровой решительности на лице.
— Твой слуга Кту здесь. Он был на корабле; капитан Джихью просил передать, что там все в порядке.
— Ты смогла понять его?
— Фаял перевел мне. Ну сядь же, Бога ради, и отдохни. Весь день мотаешься, как проклятый, и так ничего и не добился.
— Точно! Что же случилось со мной? Вдруг за одну ночь я превратился в евнуха. Старик Гарри умер. Он больше не встает по стойке смирно.
— Что, видимо, и обнаружила миледи Клеверден, судя по выражению твоего лица. Держу пари, она потерпела такую же неудачу, как и я.
— Именно, — он глуповато улыбнулся. — Маленький негодяй мертв.
— Ну, он далеко не маленький и, уж конечно, не мертв. Я знаю, что с ним стряслось, и поставлю его на ноги так скоро, что и глазом не успеешь моргнуть. Это все чертова Марая со своим проклятым обэ. Клянусь, он встанет на нее в любое время, когда она пожелает, но ни на кого другого. Мы займемся этим, дружок. Если она навела на тебя порчу, чтобы приберечь старика Гарри для себя, мы сделаем еще один шаг и снимем эту порчу. Гляди, Рори, — она приподняла юбку своего темного костюма. — Я уже готова ехать с тобой в Мелроуз, хотя ты ничего и не замечаешь. Перекусим, а потом смело бросимся в атаку на эту ведьму. Ничего не бойся. Мама Фиби скоренько расправится с этой девчонкой. Дьяволица, говоришь? Ладно, а у Мамы брат — сукуй. Старый греховодник всегда шныряет у черного входа, вымаливая себе обед. Настала пора ему расплатиться со мной за все кушанья, которые он у меня выклянчил. Старый дурак и его молодой подлиза, который всегда шляется с ним, как раз сейчас обретаются на моей кухне. От обоих воняет, как от помойки, и мне потребуется бельевая скрепка на нос, чтобы стоять рядом с ним, но зато старик сможет поставить на место эту шоколадную негодницу. У него целая сумка сушеных листьев, крысиных черепов и петушиных перьев, так что он ко всему готов.