— Никакого зла, сэр. — Рори даже улыбнулся, произнося это.
Спаркс засунул палец под напудренный парик и почесал голову.
— Вы не играете на музыкальных инструментах, мистер Махаунд? Если это волынка, то не говорите об этом, я не считаю ее за инструмент.
Рори был полностью сбит с толку такой резкой сменой разговора. Он ничего не знал о музыке, хотя и не был согласен со Спарксом относительно волынки. Ему в общем-то нравились ее резкие пронзительные звуки. Он замотал головой в ответ, задавая себе вопрос, не родилась ли еще какая-нибудь дьявольская идея в голове Спаркса.
— Я спросил только потому, что Тим О'Тул прикован к постели и не в состоянии играть на арфе. Я думал устроить танцы на палубе сегодня вечером. Это поможет матросам выпустить пар, но без Тима, полагаю, придется забыть об этом.
— Как Тим? — спросил Рори.
— Не очень хорошо, к сожалению. Правая нога никак не заживает, и он прикован к койке. Тим хороший парень, но боюсь, что он потеряет ногу.
— Вы позволите мне навестить его, сэр?
— Ну конечно же, мистер Махаунд. И передайте ему мои соболезнования. Скажите Тиму, что, если будет необходимо ампутировать ногу, я собственноручно сделаю это. Не то чтобы у меня был какой-то опыт хирурга, но я, по крайней мере, смог бы отпилить ее с большим пониманием, чем кто-либо другой.
— В этом я не сомневаюсь. — Рори никак не мог понять, на самом деле волновался капитан за Тима или нет. Невозможно было определить, искренне ли были произнесены слова Спарксом или с сарказмом. — Я передам ему ваши слова, сэр. — Рори собрался уходить.
— Одну минуту, мистер Махаунд, — вытянул руку Спаркс. — Я совсем забыл. Скажите! Из всевозможных картинок в книге какая заинтриговала вас больше всего? Интересно было бы посмотреть, совпадают ли наши вкусы.
— Думаю, сэр, — медленно ответил Рори, глядя Спарксу прямо в глаза, — та, где Фанни подсматривает в дырочку, как служанка развлекает своего неаполитанского друга.
— Toushe, — рассмеялся Спаркс и поднял правую руку, как будто хотел похлопать Рори по спине, а потом передумал. — Позвольте заметить, однако, что сама Фанни не видела более возбуждающего спектакля, чем тот, свидетелем которого был я. Этот неаполитанец не смог бы превзойти вас в удали, мистер Махаунд.
— Благодарю вас, сэр. Рад, что доставил удовольствие. Знай я, что вы наблюдаете, я бы, конечно, постарался еще лучше.
— Нет, вы бы все время помнили о моем присутствии; но вы несколько разочаровали меня за последние дни. Я думал скопировать тот эпизод, описанный Фанни, когда она, стоя на стуле, в гостинице подглядывала через перегородку за двумя молодыми гомиками. Я считал, что, прочтя Фанни, вы заинтересуетесь Лизи, но, увы, я напрасно потратил время у замочной скважины.
— Мне потребуется много времени провести в море, прежде чем меня потянет на Лизи!
— Не могу винить вас в этом. Он был похож на Ганимеда, когда я взял его на борт в предыдущее плавание, но, увы, он сильно изменился. Но, друг мой, не судите меня слишком строго. Когда человеку скучно, от него можно ждать что угодно. Вы освобождаетесь от работы и вахт до тех пор, пока не заживут ваши раны. Идите навестите Тима и скажите ему, что я надеюсь — с ногой у него все будет в порядке. А вот это, — Спаркс пошарил в кармане и достал блестящую золотую гинею, — вот это отдайте Тиму. В конце концов, он ее заслужил.
Рори взял монету и откланялся. Несомненно, Спаркс полоумный. Или, возможно, как он сам сказал, просто устал от жизни. Спаркс был хорошим капитаном, если брать во внимание только безукоризненную чистоту корабля, дисциплину команды и прекрасное знание навигации. Но он был непредсказуем. Одно мгновение он мог быть очаровательно утонченным и любезным, а в следующее стать жестоким садистом, не знающим пощады. Ох-хо-хох! Рори вряд ли мог что-либо поделать с этим, разве что по возможности пользоваться его благосклонностью. Но, хватит о капитане. Рори пошел навестить Тима.
Он пересек палубу и спустился в вонючий бак. В эту часть корабля никогда не проникали приказы Спаркса надраить все до блеска. Бак принадлежал команде, и им разрешалось содержать его в каком угодно состоянии; немногие капитаны отваживались распространять свою дисциплину на эту часть корабля. Иногда какой-нибудь моряк со страстью к порядку содержал свою койку в чистоте: матрас почищен, одеяло сложено и одежда развешена более или менее аккуратно; но в большинстве случаев матрасы были грязными, одеяла свалены кучей вместе с грязной одеждой, да и сам хозяин был вонюч, немыт, нечесан и вшив.
Рори пробрался по разбросанным повсюду липким шерстяным носкам, разорванным фуфайкам и затвердевшим от пролитого вина штанам, валявшимся на полу, к койке Тима.