И хотя считалось, объяснил Баба, хорошим тоном иметь белых или мавританских девушек в гареме, они в основном выполняли декоративную функцию, не более. Потому что настоящее удовлетворение можно получить только от негритянки, а из всех негритянок самыми прекрасными были девушки из маленького королевства Анколе в Уганде. Они рождались уже с кипящей в жилах кровью. Конечно же, их было очень трудно приобрести, за них заламывали самые высокие цены, но если человек находил для себя такую, он никогда не жалел о заплаченных деньгах. Дыхание Бабы со свистом вырвалось из сжатых губ. Как раз две такие особы ждали его вместе с караваном. Специально обученные к тому же. Вот еще одна причина, почему нужно скорее выезжать: потому что чем быстрее они прибудут туда, тем быстрее Рори поймет, что имел в виду Баба. Конечно, одна из них предназначалась Рори. Естественно! Отныне у Бабы с Рори все будет пополам. Как предсказывала мать Бабы, Рори должен оказать основополагающее, благотворное влияние на всю дальнейшую жизнь Бабы. Поделиться анколанской девушкой с Рори ничто в сравнении с тем, что Рори должен был дать Бабе. Ничто!
Тим ждал их у причала, и, увидев, что Рори и Баба приближаются, он, морщась от боли, захромал вверх по тропе навстречу им.
Рори осмотрел ногу Тима.
— Как ты себя чувствуешь, дружище Тимми?
— Как огурчик, да, готов хоть сейчас броситься в драку по первой команде. Ты берешь меня с собой, друг?
— Ты же ногу приволакиваешь, Тим! Это долгое путешествие. Тебе лучше остаться здесь и набраться сил.
— Бога ради, дружище, не оставляй меня в этой чертовой Дыре, — взмолился Тим. — Я все равно теперь не нужен Старику Бастинадо. С такой ногой я уж не смогу взобраться по вантам, и он не возьмет меня на корабль. А в этой проклятой дыре я загнусь через неделю. Ну, давай, друг, возьми меня с собой. Придет время, и ты будешь рад переброситься парой слов на королевском английском с кем-нибудь после всей этой варварской речи.
— Одному Богу известно, куда мы едем, Тим. Я понял, что от сюда до Саакса надо добираться дней четырнадцать, и только первые несколько дней — на каноэ. Выдержишь ты эту поездку? Если да, то я рад буду взять тебя с собой.
— Выдержу, дружище. Ты же обо мне позаботишься. С тобой, Рори, я буду в полном порядке, но если ты оставишь меня здесь с этим вонючим португальцем, со мной что угодно может случиться. Скорей всего, я закончу свою жизнь в кустах, отдавшись за пенс встречному негритосу. Не оставляй меня здесь, Рори, — заревел в голос Тим.
— Я могу заплатить за твой постой здесь, — вспомнил Рори о фунтах, которые дал ему Спаркс.
— Чтобы я каждый день ходил на причал и вглядывался, не возвращаешься ли ты назад? Ты за меня беспокоишься, это понятно, ну, а каково будет мне, если ты вообще никогда не вернешься? Ради всего святого, возьми меня с собой, Рори Махаунд. Тебе же надоест трепаться с этими арабами и с твоим шоколадным жеребцом. Чумазый, а ведь в красоте ему не откажешь! Никогда бы не подумал, что скажу такое про проклятого негритоса, но этот даже красивее тех двух обнаженных каменных статуй в Ливерпуле, что поддерживают вход в банк.
Рори задумался над мольбой Тима. Да, хорошо было бы иметь под рукой человека с родины. Хоть перемолвиться с кем-нибудь по-английски. Рори в согласии кивнул головой.
— Я возьму тебя, Тим, если выдержишь путешествие. Буду рад, если составишь мне компанию.
Длинный ряд каноэ был уже нагружен, и они одно за другим отправлялись вверх по реке, в каждом каноэ сидело по десять юношей-круменов, чьи размеренные взмахи веслами несли каноэ по воде с ритмичностью поршня. Баба один занимал первое каноэ, удобно расположившись в центре под балдахином из черной козлиной шерсти с кистями. Следующее каноэ, обустроенное с такой же роскошью для Рори, вмещало еще, по настоянию Рори, и Тима. Сначала Баба был нерасположен к тому, чтобы Тим путешествовал в том же каноэ, что и Рори, но когда Рори объяснил, что Тим ему не только слуга, но и друг, Баба неохотно согласился, хотя выражение его лица ясно говорило, что человек не может одновременно быть и другом, и слугой. Однако он принял объяснения, так что Тим тоже растянулся на матрасе от дивана, обложенном подушками, под балдахином рядом с Рори.