Среди ночи они устроили короткий перерыв, когда зажгли одну лампу, и при ее свете девушки налили еще одну порцию, напитка, а Рори и Баба выкурили по второй трубке гашиша. Из мерцающего полумрака на противоположном конце шатра Баба с дивана помахал рукой Рори.
— Признайся, Рори. Ты ведь сам не верил, что тебе понравится черная девушка.
— Верно, Баба. Не верил, но не могу сказать, что негритянки совершенно незнакомы мне. У меня была одна прежде, наложница Спаркса на корабле, и появившаяся после этого ненависть к ней, видимо, создала у меня предубеждение.
— А теперь!..
— А теперь я живу только ради этой ночи. Даже если мне придется умереть на рассвете, я все равно буду счастлив, что за одну эту ночь жил так, как не жил ни один мужчина до меня.
— Ночь еще не кончилась, брат мой. Поживи еще. Метук, задуй огонь.
Дополнительной порции напитка и гашиша хватило на остаток ночи, а на рассвете девушки ушли, оставив лишь запах сандалового дерева на влажных простынях. Рори забылся сном от полного изнеможения, но был разбужен звуками сворачиваемого лагеря. Он утомленно повернулся на бок, спиной к стене, и увидел, что Баба не спал и протягивал руку к платью, чтобы одеться. Рори завидовал чернокожему великану, который так легко двигался, как будто всю ночь провел в безмятежной дреме, сам Рори чувствовал полное изнеможение и такую слабость, что не был уверен, сможет ли он поднять уставшие колени с дивана. Но поднять их пришлось по просьбе Бабы, после чего Рори заковылял вслед за другом на берег реки, где замешкался, пытаясь собраться с мыслями и заставить себя войти в воду. Но Баба, который, казалось, был полон сил после ночных эксцессов, схватил его за лодыжку и стащил в воду. Вода была холодной и привела Рори в чувство. Затем после скудного завтрака из фиников и кофе, за время которого шатры были разобраны и погружены на лошадей, им предстояла более долгая часть путешествия до Саакса.
Черный арабский жеребец под седлом, инкрустированным серебром, с высокой передней лукой не шел ни в какое сравнение с крытыми попонами пони, бегавшими по шотландским болотам. Шотландские болота! Рори был Саксом болот Шотландии, а Баба — Сааксом мавров Африки. Совпадение это настолько поразило его, что он подъехал к Бабе, чтобы рассказать ему об этом совпадении названий и хоть как-то скоротать время. К удивлению Рори, это произвело на Бабу большое впечатление, и он задумчиво склонил голову, убежденный в том, что это было еще одним подтверждением пророчества.
Тим, который отказался от своей матросской одежды и спрятал свои рыжие волосы под капюшоном бурнуса, смог взгромоздиться на коня, хотя, конечно, не на такого горячего и великолепно украшенного, как у Рори. Еще утром Рори отстал, чтобы посмотреть, как дела у Тима, и нашел его с перекошенным от боли лицом. Нога стала хуже, сообщил он Рори, и каждый шаг лошади причинял ему сильные страдания. Но нет, Тим намерен продолжать путь. По правде, оба понимали, что Тиму больше некуда податься. Во время полуденного привала Рори оглядел ногу Тима и увидел, что она опять распухла и гноилась. Он позвал Бабу посмотреть на ногу, и тот тоже казался обеспокоенным, хотя и не столько страданиями Тима, сколько озабоченностью Рори.
— Ты очень любишь этого Тима, своего слугу? — спросил он Рори.
Рори утвердительно кивнул.
— Если он протянет три дня, мы его вылечим, иначе лучше всего дать ему выпить красной воды, и пусть он найдет облегчение в смерти.
— Три дня? Но почему три дня? Почему мы не можем вылечить его сейчас?
Баба покачал головой.
— Через три дня мы придем на земли племени базампо. Это странная земля, а базампы — странный народ. Возможно, они древнейший и мудрейший народ во всей Африке. У них много странных обычаев, и они считаются дикарями, потому что поклоняются странным богам. Но в науке колдовства и магии они превосходят всех в мире. Вот почему их так боятся, и никого из них никогда не забирали в рабство, потому что работорговцы страшатся их смертоносных заклинаний. Король базампов — вассал моего отца, и, не смотря на то, что он молод и видел всего восемнадцать сезонов дождей, он мой друг, потому что базампы всегда были союзниками дома Сааксов. Я не верю в их богов и колдовство, потому что я истинный верующий Пророка, и все же, — Баба запнулся, — мне не хотелось бы увидеть короля базампов своим врагом.