— Я могу помочь тебе.
— Послушай, это все очень глупо.
— Почему? Разве ты... не хочешь этого?
Алина потеряла дар речи. Жар внизу живота продолжал нарастать.
— Я... что ты... ну то есть я бы не... Но ведь за тобой бегает такое огромное число девушек! Почему вдруг...
— Ты правильно сказала, — широко улыбнулся Илья, — внешность не самый главный показатель, хотя ты и очень красива — поверь, это не лесть. Но ведь важен еще и ум. Какой смысл восхищаться красивым фасадом замка, если внутри кроме голых стен ничего нет?
— Ты прав, но... Я так не могу.
— Можешь, Алина. — Илья встал с кресла и подошел к ней почти вплотную. — Можешь. И хочешь. Я предлагаю сделку.
Указательным пальцем он коснулся ее подбородка и приподнял его вверх так, чтобы смотреть Алине прямо в глаза. От его прикосновения по ее телу пробежала приятная, сладкая дрожь.
— Я тихий, спокойный мальчик, Алина. Но мои фантазии, мои желания... Никто из всех знакомых мне девушек не сможет их воплотить в реальность. Но ты сможешь. Ты особенная. Ты не такая, как все. Ты — моя.
Его большой палец лег ей на губы, такой мягкий, такой соблазнительный...
— Мы будем с тобой встречаться. Я думаю, что у нас все получится. Мы очень подходим друг другу. Но если я тебе скажу «подчинись», ты обязана выполнить любое мое желание, любой мой каприз. У меня дома, здесь, в спальне, на улице, в театре или на площади — везде. Ты согласна?
— Илья, я не знаю, — смущенно сказала Алина, глядя снизу вверх Илье в глаза. — Это все так необычно, непонятно, к тому же я вовсе не такая, как ты думаешь, ты наверняка ошибся...
— Ты думаешь, что я ошибся? — улыбнулся ей Илья.
— Да, я...
— Ты сказала «да» — будем теперь считать, что ты согласна.
Илья протянул свою левую руку за спину, Алина услышала щелчок.
«Он запер дверь», — подумала она, но не ощутила страха. Совсем наоборот.
— Илья, но...
— Подчинись. И замолчи.
Алина беспрекословно подчинилась. Она где-то на уровне подсознания поняла, что что-то внутри ее хотело подчиниться.
— Теперь встань с кровати.
Она встала и посмотрела в его глаза. Они были так близко, что буквально гипнотизировали ее. Эти волосы, эти тонкие, прямые черты, эта дерзкая, будоражащая улыбка, аристократичный нос и скулы, о которые можно порезаться... Она не могла оторвать взгляд от его красивого лица, от этих бездонных глаз.
Он ловкими пальцами развязал пояс ее платья и аккуратно стянул его вверх, бросив рядом на пол вместе с поясом. Затем расстегнул бюстгальтер, мягко щелкнув застежкой. И, наконец, снял трусики, за которыми пылал пожар.
— Очень хорошо, — сказал он.
Его улыбка сменилась на первородную ухмылку, в которой было что-то древнее, звериное, бесконечно возбуждающее.
— Сегодня начнем с чего-нибудь простенького. На колени.
Она сделала так, как он приказал. Ширинка его темных джинсов оказалось прямо перед ней, и как же ей хотелось расстегнуть ее... Но она не смела. Она подчиняется ему целиком и полностью, а он этого делать не велел.
Илья начал медленно расстегивать свою белую рубашку, издевательски глядя на нее с позиции силы. Он как будто знал, что ей не терпится увидеть его без одежды, но специально медлил, доводя ее до безумия. Наконец последняя пуговица была расстегнута, и он бросил рубашку туда, где лежало ее платье.
Алина застонала и невольно заерзала ногами. Он был великолепен. В меру накачанная грудь с твердыми сосками, четко очерченные кубики пресса, отчетливые косые линии живота, устремляющиеся прямо туда, куда хотела теперь добраться Алина... Все было идеально, не перекачано, а именно так, как нужно. В лунном свете его торс будто сиял серебром.
— А ты не хотела соглашаться, — нагло ухмыльнулся Илья. — Я же вижу, что тебе нравится.
Алина не могла ничего отвечать, потому что он приказал ей молчать. Но она была уверена, что по ее стонам, по ее глазам было видно, как она хотела, чтобы Илья уже перешел к джинсам.
И он к ним перешел, но лишь вдоволь насладившись ее нетерпением. Медленно расстегнув ремень, он аккуратно приспустил джинсы и они легко соскользнули на пол. Выйдя из них, он отбросил джинсы ногой куда-то к стене, подошел к ней на шаг ближе и улыбнулся еще более нагло.
Эти красные боксеры, плотно прилегающие к телу, для Алины были будто красная тряпка для быка. Желание стало нестерпимым. То, что было под трусами, настолько мощно выпирало вперед, что, казалось, ткань вот-вот порвется. Она застонала еще громче и лишь огромным усилием воли заставила себя не двигаться.
— А теперь стяни их зубами, — глубоким голосом со сладкой хрипотцой приказал он ей. — И стяни их до самого пола.