Его слова немало удивили Дрейфус, даже сбили с толку, заставив задуматься над тем, какие ещё планы на неё были у этого немца?
========== Глава 4. Вечер, виски и два человека, запутавшиеся в собственных чувствах ==========
День у Шошанны не задался с самого начала: не успела она войти в кинотеатр, как на пороге объявился тот, кого она меньше всего хотела бы видеть, — Фредерик Цоллер. Молодой герой СС вызывал восхищение у многих юных и глупых донельзя девушек, расплывающихся в приторных улыбках при одном только взгляде на них рядового. Сам Фредерик, казалось, и не понимал до конца, чем заслужил такое внимание. Точнее, делал вид, что не понимал. Но Шошанна, несмотря на то, что Цоллер продолжал строить из себя простака, была уверена, что он не так прост, как кажется.
Как бы странно это ни звучало, но Фредерик Цоллер казался Шошанне ещё более лицемерным и лживым человеком, чем штурмбаннфюрер Дитер Хельштром. Тот хотя бы не скрывал свою гнилую сущность. Рядовой же выглядел и вёл себя так, что можно было подумать, что он неплохой человек и добрый малый, которого просто одурачили ложными идеями. Но это было отнюдь не так… Несмотря на свою внешность и обходительное поведение, Цоллер оставался хладнокровным убийцей и своего рода зверем. И сколько бы он ни улыбался и ни пытался произвести благоприятное впечатление, Шошанна видела сокрытую в глубине его души гниль.
Шошанна встретила Цоллера суровым и недовольным взглядом, который тот будто бы и не заметил. А может, и заметил, но не придал ему значения. Как бы то ни было, Шошанна считала, что его неожиданный визит был более чем неуместен.
— Доброе утро, Эммануэль… — с улыбкой ребёнка начал было Фредерик, однако Шошанна прервала его, нисколько не заботясь о том, как это выглядит со стороны.
— Что вам нужно, Фредерик? — сухо спросила Дрейфус, нахмурившись и скрестив руки на груди.
— Просто захотел увидеться, — неопределённо пожав плечами, ответил Цоллер и, секунду подумав, добавил: — Завтра у Вас важный день.
«Ты даже не представляешь, насколько…» — подумала Шошанна, но вслух произнесла другое:
— Я всего лишь предоставила кинотеатр… Это на вас будут устремлены все взгляды завтра вечером.
В словах Шошанны не было фальши или иронии — она не врала, говоря о том, что следующим вечером всё внимание присутствующих будет приковано к молодому герою СС. На неё же если кто и посмотрит, то только по двум причинам: мужчины — чтобы оценить внешний вид незнакомой им владелицы кинотеатра, а женщины — чтобы убедиться, что она не затмевает их. Шошанну сей факт нисколько не удручал, наоборот, радовал. Ведь, оставаясь тенью, она не будет привлекать к своей персоне лишнее внимание.
— Да, завтра важный день… — задумчиво и, казалось, несколько смущённо ответил Цоллер, и Шошанна едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
— Конечно, — растянув губы в неестественной улыбке, ответила Шошанна и, нетерпеливо осмотревшись по сторонам, добавила: — Извините, Фредерик, но мне нужно готовиться к завтрашнему вечеру. Всё-таки сюда прибудут важные люди — я хочу быть во всеоружии.
— О, само собой, — растерянно улыбнувшись и неуклюже отступив от Шошанны, задев при этом дверь, произнёс Цоллер. — У Вас, должно быть, много дел…
— Это так, — сухо ответила Шошанна, вновь не дав рядовому договорить.
Фредерик Цоллер раздражал Дрейфус до зубовного скрежета. Его неуклюжее поведение, неловкие движения, несобранная и скованная речь — всё это в равной степени ненавидела девушка. Шошанна нисколько не верила в его искренность. Но меньше всего она верила в то, что такой, как Фредерик Цоллер, способен испытывать даже симпатию, не говоря уже о любви. Ведь, каким бы доброжелательным и обаятельным ни выглядел этот человек, в душе его скрывался настоящий монстр — безжалостный и жестокий. Немцы называли Цоллера героем, своим достоянием, Шошанна же видела в нём лишь убийцу.
— Значит, мне стоит уйти? — неуверенно спросил Фредерик, всем видом показывая, насколько претит ему подобная мысль.
Однако Шошанна была непреклонна: уступать такому, как Цоллер, хоть в чём-нибудь она не желала. В отличие от Дитера Хельштрома, умевшего брать всё, что привлекло его внимание, рядовой не отличался ни уверенностью, ни хитростью, ни твёрдостью. В глубине души он был настоящим трусом. И только случай возвёл его на пьедестал, сделав знаменитостью среди нацистов.
— Какой вы догадливый, — голос Шошанны прозвучал куда саркастичнее и язвительнее, чем она хотела, однако Фредерик, казалось, этого не заметил.
«Либо ты слишком туп, либо действительно влюблён…» — мысленно произнесла Шошанна, смерив фигуру рядового равнодушным взглядом.
— Ну что ж, до встречи, Эммануэль… — неловко помявшись на месте, произнёс Цоллер, удивляясь тому, насколько робким и зажатым он становился в присутствии этой девушки.
— До встречи, — ответила Шошанна, растянув губы в слабой улыбке, — вынужденном проявлении вежливости.
Когда же Фредерик Цоллер наконец покинул кинотеатр, Шошанна облегчённо выдохнула, потерев ладонью лоб. Ей необходимо было готовиться… Оставалось совсем немного — несколько штрихов, и уже завтра её долгожданная месть обретёт вес и форму, перестав быть лишь бесплотной фантазией воспалённого разума.
Шошанна Дрейфус с трепетом и одновременно страхом ждала завтрашнего вечера. Однако ни сомнений, ни мыслей о побеге у неё не возникло — она точно знала, что сделает это и даже глазом не моргнёт. Она не будет милостива, жалостлива и снисходительна к этим зверям. Они сполна вкусят плоды заслуженного возмездия, ответив за все свои грехи.
До самого вечера Шошанна не позволяла себе думать об отдыхе. Марсель, ходивший за ней по пятам и выполнявший все поручения, несколько раз интересовался у неё, не хочет ли она немного отдохнуть или хотя бы перекусить, на что всегда получал один и тот же ответ: «Отдохну, когда закончу».
— С такими темпами отдохнём мы только на том свете… — недовольно пробубнил Марсель, бросив на Дрейфус через плечо многозначительный взгляд.
— Загробного мира не существует, — безапелляционно и твёрдо ответила Шошанна, нахмурив брови и чуть ли не до хруста стиснув челюсть.
— Ты не веришь в любовь, не веришь в искреннюю дружбу, не веришь в счастье, не веришь в загробный мир… — полностью развернувшись к девушке, начал Марсель, смерив её внимательным взглядом. — А во что ты тогда вообще веришь? — поинтересовался он, красноречиво изогнув бровь.
— Я верю, что человек сам творит свою судьбу. Я верю, что расплата за преступления неизбежна. Я верю в кровавую руку мести, — холодно произнесла Шошанна, устремив бесцветный взгляд в пустоту.
Марсель ничего не ответил на её слова — лишь натянуто усмехнулся, опустив нечитаемый взгляд на пол. Перед ним стояла девятнадцатилетняя девушка, но он видел лишь суровую и опасную воительницу, готовую умереть ради мести обидчикам. Шошанна Дрейфус слишком рано повзрослела, слишком рано узнала истинное обличие жизни. Она не должна была стать такой… Марсель был уверен: не будь войны, не вторгнись к ним фашисты, Шошанну ждала бы совершенно иная жизнь — светлая, прекрасная и размеренная.
Она вышла бы замуж, поселилась бы вместе с супругом в небольшом домике с садом, неподалёку от ручья. Спустя пару-тройку лет в их семье родился бы первый малыш, которого Шошанна полюбила бы всем сердцем… А умерла бы она в глубокой старости, окружённая любящей семьёй.
Однако этому было не суждено свершиться: счастливое и светлое будущее Шошанны Дрейфус перечеркнула война, полностью изменив саму девушку. Не было больше доброй и милой девочки — любящей сестры и послушной дочери. На их место пришла Шошанна Дрейфус — твёрдая, решительная, гордая и сильная девушка, готовая положить жизнь на кровавый алтарь мести.