Везучей себя Шошанна никогда не считала, даже несмотря на то, что вот уже несколько лет ей удавалось избегать смерти. Казалось, знакомство с штурмбаннфюрером Дитером Хельштромом было наилучшим из возможных вариантов развития событий. Конечно, немца не стоило списывать со счетов, умаляя тем самым уровень опасности, которую он представлял, однако, Шошанна была почти уверена, будь на его месте Ганс Ланда, для неё всё бы закончилось плачевно. И откупиться от того своим телом она бы уже не смогла.
Глубоко вздохнув, Шошанна неверными пальцами полезла в почти пустую пачку из-под сигарет. Марсель, стоявший неподалёку, делал вид, что не обращает внимания на её странное поведение, однако взгляд его то и дело скользил в сторону чуть ссутулившейся девушки, зажигающей сигарету и вдыхающей табачный дым.
— Это десятая за последние несколько часов… — с показным равнодушием протянул Марсель, даже не поднимая взгляда на Шошанну, которая, услышав его замечание, только хмыкнула, скривив губы в слабой усмешке.
— Всего десятая, — выдохнув табачный дым, произнесла Шошанна, устремив взгляд на противоположную стену, на которой висело несколько киноафиш. — Время тянется безумно медленно… — цокнув языком, задумчиво добавила девушка, заметив, как Марсель в ответ неопределённо пожал плечами.
— Волнуешься? — наконец отвлекшись от своего занятия, поинтересовался Марсель, внутренне желая услышать положительный ответ.
— Нет, — только и ответила Шошанна, отойдя от стены, и приблизилась к Марселю, сев на край стола.
— Оно и видно, — фыркнув, пробубнил Марсель, поймав на себе строгий взгляд Дрейфус. — Не бойся, Шошанна, сейчас тебе не надо никого играть. Со мной ты можешь быть честной.
Шошанна, услышав его слова, лишь выразительно изогнула бровь. Признаваться Марселю в том, что она, несмотря на показную холодность и напускное бесстрашие, испытывала волнение, девушка не хотела. Конечно, ему было бы куда спокойнее, если бы он знал, что не только им овладевали изредка сомнения, страхи или же трусливые порывы, однако Шошанна не желала демонстрировать перед ним истинные чувства и эмоции, которые переполняли её в этот момент. Даже в качестве своеобразной эмоциональной поддержки.
— Мне пора готовиться к премьере, — проигнорировав слова Марселя, произнесла Шошанна, получив в ответ лишь натянутый смешок.
Не дожидаясь, пока Марсель скажет ещё что-нибудь, Шошанна медленным и уверенным шагом направилась в сторону своего кабинета. На секунду в голове её промелькнула мысль о том, чтобы обернуться, одарив мужчину беглым взглядом, однако она поборола в себе это сентиментальное желание, посчитав его неуместным.
Марсель же продолжил стоять возле стола, неотрывно смотря вслед удаляющейся Шошанне. На губах его играла печальная полуулыбка, а в глазах теплились нежность и благоговение. Он был восхищён этой девушкой. Он был влюблён в неё. Он был готов пойти ради неё даже на смерть…
***
Красное платье, купленное специально для этого вечера, подчёркивало миниатюрную фигуру своей владелицы, не отвлекая, однако ж, внимания от самой девушки. Пшеничного цвета волосы были уложены в аккуратную причёску и сокрыты под чёрной вуалью, что сетчатым козырьком спускалась на лицо, пряча под собой выразительные глаза, в которых горел огонь.
Стоя перед зеркалом и смотря на своё отражение, Шошанна не могла не поражаться тому, насколько сильно в этот момент она была похожа на киногероиню. Дерзкая, загадочная, сексуальная и невероятно опасная. Казалось, сам образ придал ей уверенности и твёрдости, стал заключительным штрихом, что подчеркнул её мстительную, сильную и гордую натуру.
Подобные мысли вызвали сдержанную улыбку на губах Шошанны, и она, поддавшись странному порыву, провела испачканными в помаде пальцами по щекам, оставив две полосы. В ту же секунду глаза её опасно блеснули в темноте, как у самой настоящей хищницы, — чёрной пантеры, что сидит в засаде, выжидая ничего не подозревающую жертву, чтобы в следующее мгновение напасть на неё, впившись острыми зубами в шею.
В этот вечер роль хищницы была отведена именно ей — еврейке Шошанне Дрейфус. Кинотеатр же должен был стать смертельной ловушкой для тех, кто привык стоять на вершине пищевой цепи. Какая злая и одновременно прекрасная ирония. Воистину триумфальный и великолепный момент, достойный того, чтобы его запечатлели в фильме.
Что ж, кульминация этой истории станет воистину легендарной.
— Это будет последнее кино в вашей жизни, фашистские выродки, — с ненавистью процедила Шошанна, вперив горящий взгляд в отражение.
***
Когда к кинотеатру стали съезжаться дорогие чёрные автомобили, Шошанна была полностью готова. Сжав холодными ладонями перила, она смотрела с высоты второго этажа на прибывших гостей, обводя их бесцветным взглядом, наслаждаясь осознанием того, что именно она смотрит на них сверх вниз, а не наоборот. Подобный нюанс — казалось бы, незначительный и нестоящий внимания — придавал уверенности и сил, позволял почувствовать себя хозяином положения.
Нацистская верхушка привыкла смотреть на всех свысока, ощущать себя богами, что вынуждены ходить среди ничтожных и недостойных букашек, одно существование которых кажется им настоящим наказанием. Однако в этот вечер все собравшиеся были во власти Шошанны Дрейфус, и только она могла решать, какой приговор будет вынесен каждому из них.
Шошанна улыбнулась этой мысли — жестокой, дьявольской улыбкой. Как удачно, что сетчатая вуаль закрывала половину её лица, иначе даже собравшиеся в кинотеатре монстры, облачённые в форму эсэсовцев, испугались бы выражения лица владелицы кинотеатра, сочтя его безумным.
Впрочем, Шошанну нисколько не волновало то, как она выглядела со стороны. Главное — держаться уверенно и непринуждённо до последнего. В противном же случае весь её план может пойти коту под хвост. Тогда у Шошанны не будет больше возможности осуществить задуманное. А самое лучшее, на что она сможет надеяться, если операция провалится, — быстрая смерть от рук нацистского зверья. Хотя Дрейфус сильно сомневалась, что немецкая элита снизойдёт до столь щедрого дара.
Неосознанно сглотнув, Шошанна вновь посмотрела сверху вниз на собравшихся гостей премьеры, в ту же секунду встретившись взглядами с Гансом Ландой. Тот, казалось, наблюдал за ней уже продолжительное время, словно пытался отыскать в её поведении хоть какую-нибудь зацепку, которая позволит поймать девушку на лжи, раскусить её истинное нутро. Однако, осознав, что молодая владелица кинотеатра, будто почувствовав что-то неладное, посмотрела на него из-под вуали, Ланда в то же мгновение растянул губы в притворно очаровательной улыбке, подняв над головой бокал с шампанским, — в знак приветствия.
Сдержанно кивнув в ответ на театральный и неуместный (как показалось девушке) жест, Шошанна решила спуститься к собравшимся, дабы не привлекать своим ярким образом внимания гостей.
Слушать разговоры и откровенно фальшивый смех фашистов Дрейфус не хотелось, однако она успокаивала себя мыслью, что терпеть осталось совсем недолго… Через минут двадцать собравшиеся рассядутся по местам — тогда-то и начнётся кульминационная часть воистину прекрасного в своей жестокости замысла. Осталось немного, осталось совсем чуть-чуть, и гибель её родных наконец будет отмщена.
— Эммануэль… — позвал девушку идущий ей навстречу Фредерик, лицо которого светилось, подобно начищенному стеклу, а губы были растянуты в широкой улыбке. — Вы просто изумительны, Эммануэль! — по-мальчишески восторженно произнёс рядовой, подойдя к Шошанне.