— Колени, — с ухмылкой прервал его Габриэль и взъерошил сверкающие рыжие волосы брата. — Я соберу твои стрелы, негодник. Иди в дом и надень вельветовые брюки.
Айво усмехнулся, посмотрев на брата, и поспешил прочь.
— Пойдёмте скорее со мной, — сказала Серафина Кассандре, — у нас будет предостаточно времени, чтобы я успела показать вам моё платье.
Кассандра бросила обеспокоенный взгляд на свою мишень, из которой всё ещё торчали стрелы.
— Я их соберу, — заверила её Пандора. — Мне всегда достаточно нескольких минут, чтобы переодеться к ужину.
Кассандра улыбнулась, послала ей воздушный поцелуй и побежала к дому вместе с Серафиной.
Улыбнувшись поспешности, с которой умчалась сестра, Пандора сложила ладони рупором и прокричала им вслед, прекрасно имитируя леди Бервик:
— Леди не скачут, как лошади в упряжке!
Издалека донёсся ответ Кассандры:
— Леди не вопят, как стервятники!
Смеясь, Пандора повернулась и обнаружила, что Габриэль пристально на неё смотрит. Казалось его заворожило… что-то… хотя она не могла представить, что он нашёл в ней такого интересного. Пандора смущённо провела пальцами по щекам, задаваясь вопросом, нет ли у грязи у неё на лице.
Габриэль рассеянно улыбнулся и слегка качнул головой.
— Я что, пялюсь? Простите. Я просто обожаю ваш смех.
Пандора покраснела до корней волос. Она подошла к ближайшей мишени и начала выдёргивать стрелы.
— Пожалуйста, не делайте мне комплиментов.
Габриэль направился к соседней мишени.
— Вам они не нравятся?
— Нет, они заставляют меня чувствовать себя неловко. И всегда складывается ощущение, будто они не соответствуют действительности.
— Возможно, вам так кажется, но это не означает, что они не правдивы. — Опустив свои стрелы в кожаный колчан, Габриэль подошёл ей помочь.
— В данном случае, — сказала Пандора, — это определённо не так. Мой смех похож на серенаду лягушек, раскачивающихся на ржавых воротах.
Габриэль улыбнулся.
— Он похож на серебряные колокольчики, звенящие на летнем ветру.
— Это абсолютно не так, — подняла его на смех Пандора.
— Но именно такое впечатление он на меня производит, — интимная нотка в его голосе играла на её туго натянутых нервах.
Отказываясь на него смотреть, Пандора слегка замешкалась, выдёргивая скопление стрел из холщёвой мишени. Они засели так глубоко и так тесно, что некоторые из них вклинились друг в друга, превратив мишень в смесь льняных лохмотьев и стружки. Конечно же, она принадлежала Габриэлю. Он выпускал стрелы с практически небрежной лёгкостью, каждый раз попадая в яблочко.
Пандора осторожно прокрутила стрелы, вытаскивая их так, чтобы не сломать древки из тополя. Достав последнюю и передав её Габриэлю, она начала снимать перчатку, состоящую из кожаных напальчников, прикреплённых к гладким полоскам, которые в свою очередь присоединялись к ремешку, застёгнутому вокруг её запястья.
— Вы отличный стрелок, — сказала она, дёргая за тугую застёжку.
— Годы практики, — Габриэль потянулся к ней и расстегнул её перчатку.
— И природные способности, — добавила Пандора, не позволяя ему скромничать. — Собственно, вы, на мой взгляд, всё делаете идеально. — Она стояла неподвижно, пока он расстёгивал другую её защитную перчатку из марокканской кожи. — Я полагаю, люди от вас именно этого и ожидают, — нерешительно сказала Пандора.
— Моя семья нет. Зато все остальные… — Габриэль заколебался. — Люди склонны замечать мои ошибки и запоминать их.
— Вы задали высокую планку? — рискнула предположить Пандора. — Из-за вашего положения и имени?
Габриэль кинул на неё уклончивый взгляд, и она поняла, что он не хотел говорить слов, которые могли бы прозвучать, как жалоба.
— Я обнаружил, что следует быть осторожным в проявлении слабостей.
— У вас есть слабости? — спросила Пандора в притворном удивлении, но в вопросе была лишь доля шутки.
— И много, — удручённо сказал Габриэль, делая акцент на этих словах. Он осторожно снял с неё защитную перчатку и бросил её в боковой карман колчана.
Они стояли так близко, что Пандора разглядела крошечные серебряные прожилки в полупрозрачных синих глубинах его глаз.
— Расскажите мне самое худшее о себе, — импульсивно попросила она.
На его лице промелькнуло странное выражение, неловкое и практически… пристыженное?
— Хорошо, — тихо проговорил он. — Но я бы предпочёл обсудить это позже, наедине.
Сердце Пандоры ушло в пятки. Сбудется ли её худшее подозрение?