Факт № 64. Не используйте еду в качестве демонстрации своей точки зрения в процессе светской беседы. Мужчины этого не любят.
Когда Пандора подняла глаза, она обнаружила, что на неё смотрит Фиби. Внутренне она приготовилась к саркастическому замечанию.
Но Фиби нежно проговорила:
— Однажды над Ла-Маншем мы с Генри видели облако идеальной цилиндрической формы. Оно простиралось так далеко, насколько мог различить человеческий глаз. Как будто кто-то свернул большой белый ковёр и оставил на небе.
Пандора впервые услышала, как Фиби упоминает имя покойного мужа. Она нерешительно спросила:
— Вы с ним когда-нибудь пытались искать фигуры в облаках?
— О, постоянно. Генри был очень умён, он мог разглядеть дельфинов, корабли, слонов и петухов. Я никогда не замечала фигур, пока он на них не указывал. И тогда они появлялись, как по-волшебству, — серые глаза Фиби стали кристально ясными, в них сквозили нежность и тоска.
Хотя Пандора сама горевала, потеряв обоих родителей и брата, но она поняла, что Фиби несёт более тяжёлый груз боли, её потеря была другой. Переполненная состраданием и сочувствием она вымолвила:
— Он… похоже, он был прекрасным человеком.
Фиби слабо улыбнулась, их взгляды встретились в момент душевной связи.
— Да, был, — сказала она. — Когда-нибудь я расскажу вам о нём.
И, наконец, Пандора поняла, куда может завести светская беседа о погоде.
После ужина вместо того, чтобы, как обычно, разделиться на мужскую и женскую компании, они все вместе отправились на второй этаж в семейную гостиную, просторную комнату, где были организованы места для сиденья и столы. Как и в летней гостиной внизу, панорамные окна здесь тоже выходили на океан, и в них задувал прохладный ветерок. Слуги принесли поднос с чаем, тарелки со сладостями, портвейн и бренди, а на затенённом балконе была выставлена коробка с сигарами для джентльменов, которые хотели себя побаловать. Теперь, когда официальный ужин завершился, атмосфера стала удивительно расслабленной. Время от времени кто-то подходил к пианино и наигрывал мелодию.
Пандора направилась к месту, где сидела Кассандра в компании других молодых девушек, но ей пришлось остановиться, потому что тёплые мужские пальцы обхватили её запястье.
Габриэль нежно произнёс около её уха:
— Что вы обсуждали с чопорным мистером Артерсоном, так старательно перемешивая картофель?
Пандора повернулась и посмотрела на него, желая не испытывать такого прилива радости от того, что он за ней наблюдал.
— Как вы заметили, чем я занята с другого конца стола?
— Я чуть не нанёс себе увечье, пытаясь разглядеть и расслышать вас за ужином.
Посмотрев в его улыбающиеся глаза, она почувствовала, будто в её сердце приоткрылись все возможные окошки.
— Я демонстрировала виды облаков, — сказала она. — Не думаю, что мистер Артерсон оценил слоисто-кучевые в моём исполнении.
— Боюсь, мы все слишком легкомысленны для него.
— Его нельзя винить. Не стоит играть с едой, и я решила больше никогда этого не делать.
Его глаза заискрились озорством.
— Какая жалость. Я собирался показать вам для чего хороша морковь.
— Для чего? — заинтересовано спросила она.
— Пойдёмте со мной.
Пандора последовала за ним в другую часть комнаты. Их ненадолго задержали полдюжины детишек, пробежавшие прямо перед ними, чтобы стащить сладости с буфета.
— Не берите морковь, — сказал им Габриэль, когда множество маленьких ручек похватали миндальные и смородиновые пирожные, липкие квадратики с айвовой пастой, хрустящие белоснежные безе и крошечные шоколадные печенья.
Повернувшись, Айво ответил старшему брату с бисквитом за щекой:
— Никто даже не думает брать морковку. Она в полной безопасности.
— Ненадолго, — сказал Габриэль, протянув руку над головами стайки лакомившихся детей, и взяв одну сырую морковь с подноса с десертами.
— Ах, вот что ты собираешься сделать, — сказал Айво. — Мы можем остаться и посмотреть?
— Пожалуйста.
— Что он собирается сделать? — спросила Айво крайне заинтересованная Пандора, но мальчик не успел ответить, потому что к ним подошла матрона, чтобы отогнать мародёров от тарелок со сладостями.
— Марш отсюда! Сейчас же! — воскликнула разгневанная мать. — Прочь! Эти сладости слишком тяжёлые для вашего организма, вот почему в конце ужина вам всем дали простой бисквитный торт.
— Но бисквит всё равно, что воздух, — проворчал один из детей, запихивая в карман миндальный пирог.
Борясь с улыбкой, Габриэль тихим голосом обратился к младшему брату: