— Ещё один, — настаивала она.
Он уступил, и бог знает сколько прошло времени, пока он играл с её губами, а она отвечала с сонным энтузиазмом. В конце концов, Габриэль покинул комнату, растворившись во тьме, словно кот.
Услышав, как щёлкнула крышка от коробки с тапочками, Пандора вернулась в реальность из приятных воспоминаний.
— Здесь только один, — подозрительно сказала Ида. — Где второй?
— Не знаю.
— Зачем вы вставали?
— Я не могла заснуть и искала книгу, — раздражённо ответила Пандора, переполняемая беспокойством. Что если Габриэль не вспомнил о тапочке в холле? А что с упавшей свечой? Что если кто-то из слуг их нашёл?
— Должно быть, он где-то здесь, — раздражённо бубнила Ида, нагибаясь и заглядывая под кровать. — Как вы так легко теряете вещи? Перчатки, носовые платки, шпильки…
— Твои разговоры будят мой мозг, — сказала Пандора. — Я думала, что тебя порадует, если я буду оставаться в бессознательном состоянии, как можно дольше.
— Так и есть, — парировала Ида, — но у меня есть другие дела, кроме как ждать вас всё утро, леди соня, — выпрямившись и фыркнув, она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Взбив подушку, Пандора погрузилась в неё головой.
— Однажды я найму милую горничную, — пробубнила она. — Ту, которая не станет называть меня разными именами и читать лекцию на рассвете. — Она повернулась на спину, а потом на другой бок, пытаясь найти удобное положение. Всё бесполезно. Она проснулась.
Стоит ли прилагать усилия звать Иду и постараться одеться к завтраку? Нет, ей совсем не хотелось торопиться. На самом деле, Пандора не знала, что чувствовала. Её захлестнула странная смесь эмоций… нервозность, волнение, меланхолия, тоска, страх. Завтра её последний полный день пребывания в Херон-Пойнт. Она боялась покидать это место. А больше всего тех слов, которые придётся произнести.
Кто-то тихо постучал в дверь. Её сердце подскочило в груди, вдруг это Габриэль пытается вернуть пропавший тапочек.
— Да? — отозвалась она приглушённым голосом.
В комнату вошла Кэтлин, её рыжие волосы блестели даже в потёмках.
— Прости, что беспокою тебя, дорогая, — мягко проговорила она, подходя к кровати, — но я хотела спросить, как ты себя чувствуешь. Ты заболела?
— Нет, но моя голова устала, — Пандора пододвинулась ближе к краю матраса, почувствовав, как прохладная, маленькая ладошка Кэтлин откинула её волосы и ненадолго задержалась на лбу. С того момента, как невестка приехала в поместье, она стала ей практически матерью, несмотря на то, что сама была молодой женщиной.
— Тебе есть о чём подумать, — пробормотала Кэтлин, её лицо смягчило сочувствие.
— Что бы я ни решила, мне будет казаться, это ошибкой, — у неё сжалось горло. — Жаль, что лорд Сент-Винсент не престарелый болтун, покрытый бородавками. Тогда всё было бы проще. Вместо этого он безобразно привлекателен и очарователен. Будто намеренно пытается сделать мою жизнь как можно сложнее. Поэтому я никогда не понимала, почему люди считают дьявола отвратительным зверем с рогами, когтями и раздвоенным хвостом. Он бы никого так не искусил.
— Ты хочешь сказать, что лорд Сент-Винсент — переодетый дьявол? — спросила Кэтлин, немного удивившись.
— Вполне возможно, — угрюмо сказала Пандора. — Он всё запутал. Я как тот щегол, который думает: «О, какая на редкость прекрасная маленькая клетка, с золотыми прутьями и уютной бархатной жёрдочкой, и блюдцем с просом, может быть, всё это стоит моих подрезанных крыльев». Но, когда дверца захлопнется, будет уже слишком поздно.
Кэтлин успокаивающе похлопала её по спине.
— Ничьи крылья не нужно подрезать. Я поддержу любое твоё решение.
Как ни странно, от этого заверения Пандора почувствовала страх, а не успокоение.
— Если я не выйду за него, репутация нашей семьи будет разрушена? А как же Кассандра?
— Нет. Нам будут перемывать кости, но, в конце концов, время притупит память людей, и тогда любое оставшееся пятно на нашей репутации сделает нас интересными собеседниками за ужином. И я обещаю, мы найдём прекрасного мужа для Кассандры, — Кэтлин заколебалась. — Однако, если ты захочешь выйти замуж в будущем, этот скандал может создать проблемы для мужчин. Не для всех, но для некоторых.