Зашла домой и сразу же с порога стала раздеваться, разбрасывая вещи дорожкой за собой по направлению к ванной комнате. Не дожидаясь, пока горячая вода наберется в ванную, я села на акриловую поверхность и вздрогнула от холода. Прошло три часа моей медитации в воде. И всё это время перед моими глазами то и дело всплывал образ Роберта: его мужская юная красота, разворот плечей, глубина серых глаз и серьезность взгляда. Я потянулась за телефоном и набрала номер единственного человека, которого можно было назвать моей сестрой, если бы не разные крови. Пара гудков – и на том конце послышался хриплый кашель. Она всегда быстро отвечала на мои звонки. Я обеспокоено нахмурилась.
- Эмма? – спросила я, когда не последовало заветного «Алло».
- Я здесь, просто немного приболела. Дай старушке откашляться, - сипло сказала она, и я услышала скрип стула. – Что же такого случилось, если ты так поздно мне звонишь?
Я посмотрела на экран телефона.
- Всего восемь часов, Эмма, - устало проговорила я.
- Что случилось, Белла? – повторила свой вопрос Эмма, потому что знала меня всю мою жизнь. Она чувствовала, что со мной что-то не то.
Я выдохнула и вцепилась пальцами в прохладный бортик ванной.
- Я нашла его, Эмма, - выпалила я, чувствуя легкое облегчение от того факта, что смогла поделиться хотя бы с кем-то этой информацией. Важной для меня информацией.
В ответ последовала тишина. Она знала, про кого я говорю. Могла, конечно, уже и перестать надеяться, что это когда-нибудь произойдет, но безошибочно определила, что это Роберт, потому что когда-то именно он подарил нам с ней возможность перерождаться снова и снова, в каждой из жизней встречая друг друга, но не его. Тут дьявольский талант Роберта дал сбой. Я терпеливо ждала её реакции.
- Надо выпить, - тихо сказала она. – Приезжай ко мне как можно скорее, хочу обсудить это с глазу на глаз.
Я отключила вызов и быстро начала собираться, вызывая такси к дому Эммы, которая, к слову, была в этой жизни старше меня на тридцать лет, но подругой быть не перестала. Конечно, вместе мы смотрелись как бабушка и внучка, но мне было плевать на мнение других. Эмма в любом состоянии останется для меня близким человеком.
Я заехала по дороге в продуктовый магазин и купила всё, что ест Эмма. Не секрет, что я помогала ей финансово, потому что ее накоплений не всегда хватало на содержание небольшого домика. Я вышла их такси и вдохнула свежий воздух, направляясь к небольшому белому деревянному дому, одно окошко которого горело теплым желтым цветом. Я не успела постучать в дверь и лишь занесла кулак над гладкой поверхностью, когда Эмма появилась передо мной. Седые волосы собраны в хвост, темные глаза с нетерпением разглядывали меня. Он выдернула у меня из рук пакеты и быстро понеслась на кухню.
- Шевелись, Беллз, сколько можно тебя ждать? А вдруг я умру и так и не узнаю, что там с нашим Робертом? – долетел до меня возбужденный крик Эммы из кухни.
Я усмехнулась, чувствуя какую-то приятную легкость в груди, как будто я и правда находилась дома. Помыла руки и зашла в светлую скромную кухню, забираясь на один из стульев вокруг островка посередине кухни. Эмма залезла на противоположную сторону, откупоривая бутылку и разливая вино по бокалам.
- Я тебе привезла там заморозку, - кивнула я на пакеты на столе. – Надо бы их разложить по морозилке.
Эмма закатила глаза и махнула рукой, как будто ей не все шестьдесят, а двадцать.
- Боже, какая ты нудная карга, Белла. Тут такие новости, а ты всё про мясо, - нетерпеливо пролепетала она и пододвинула мне бокал с красной жидкостью.
Глава 8
Эмма сидела и задумчиво крутила ножку бокала между тонкими и перевитыми венами пальцами. Что мне в ней нравилось, так это ее отличительная черта не бросаться меня поддерживать во всем, что я когда-либо делала. Эмма всегда сначала говорила всё объективно и с разных точек зрения, а лишь потом поднимала мой боевой дух. Вот и сейчас она не уверяла меня в том, что лучше всего вломиться к Роберту в жизнь и оторвать его от его привычного устоя. Нет. Эмма долго думала, прежде чем что-то предложить. Она по-своему любила Роберта и была ему благодарна за спасенную жизнь, поэтому не хотела навредить ему, даже если он совсем не помнил ее.