- Что он делает? – пораженно спросила Сильвиа. – Что он шепчет?
Губы Мэзэра что-то тихо шептали, а я почувствовала покалывание в ране. Минута или две, а затем Роберт поднял меня снова на руки. И лишь единожды я взглянула на умирающего врага, но теперь его слова были обращены ко мне: «мы еще встретимся» - и я потеряла сознание, навсегда запечатлев в сознании теплый взгляд потемневших голубых глаз.
Хруст костей.
Мое сердце сжалось, отдаваясь адской болью.
Темнота.
***
От третьего лица
На могиле сидел молодой красивый парень, уперевшись коленями в сырую после дождя землю. Он обводил пальцами выгравированные буквы женского красивого имени «Белла». Русые волосы красивыми волнами играли на легком ветру, губы упрямо поджаты, а в серых глазах застыли боль и природное упрямство. Ни одной слезинки. Он как будто о чем-то думал и решался. Встал. Пропустил пятерню сквозь густую шевелюру. И двинулся в сторону тропинки.
Она вытерла с щеки слезу и пообещала Белле, что они обязательно с ней встретятся. Белла, как обычно, будет старше ее: самой мудрой, любимой и красивой, а она, Эмма, станет ее тенью. Как и всегда. И одно останется неизменным: они будут лучшими подругами.
Глава 21
- Белла, боже мой, да шевелись ты уже! – крикнула нетерпеливо Эмма где-то под моим окном.
Я засмеялась и выглянула в окно, чтобы наткнуться на недовольный взгляд подруги, настроение которой сейчас соответствовало ее огненно-рыжему цвету волос. Эмма скрестила руки на груди и постукивала лакированными ботинками по бетонной подъездной дорожке.
- И чего ты скалишься? Быстрее! У нас через две минуты уже начнется пара! А мы трусы всё выбрать не можем.
- Если тебе интересно, то они белые из последней коллекции, - крикнула я и поймала в окне взгляд пятидесятилетнего соседа, который лишь покачал головой, но усмехнулся.
Я быстро поправила белые брюки и голубую футболку, схватила сумку и вылетела из дома, послав воздушный поцелуй маме, которая по привычке вернула мне его и продолжила работать над своим проектом на ноутбуке. Я распахнула дверь джипа Эммы и запрыгнула на переднее сидение, пристегиваясь ремнем безопасности.
- Я готова, рыжая, и нечего не меня ругаться. Между прочим, собраться женщине не так уж и просто: пока помоешься, высушишь голову, оденешься, накрасишься, - начала тараторить я, подмигивая проходящим мимо нашей машины парням.
- Вот это ты и скажешь нашему преподавателю экономики, - проворчала Эмма, проворачивая ключ в замке зажигания и двигаясь в сторону университета. – Как раз мы опоздаем минут на десять.
Я виновато покосилась на наручные часы и обреченно выдохнула.
- Может, он тоже опоздает, - с надеждой протянула я через десять минут, следуя за Эммой по пустому коридору университета и с сожалением отмечая, что никого около кабинета нет, а это значит, что моя теория как минимум не сработала.
Эмма сгорбилась и приоткрыла массивную дверь в аудиторию – я следом повторила ее позу и уже готова была прошмыгнуть внутрь, как Эмма сдавленно выругалась и сделала шаг назад.
- Что? – спросила я, упираясь взглядом в спину подруги.
- Я и забыла, что экономика у нас идет потоком со старшими курсами.
Я занервничала и уже оглянулась, ища пути отступления. В конце концов, что такое одна пропущенная пара? Впереди еще целые полгода. Успеем наверстать. Тем более мой нос учуял свежий ягодный пирог, который пекли каждое утро в нашем кафе на первом этаже.
- Может, ну его? Не думаю, что нас заметят в таком огромном потоке. Зайдем в следующий раз, Эмма, - взмолилась я на последних словах, даже не надеясь, что заучка Эмма решится пропустить хотя бы одну пару. Но вместо ответа подруги мне в спину как нож между лопаток вонзился чужой ответ.
- Не думаю, юная леди, что стоит отношения начинать со лжи – даже со своим преподавателем.