— Отменная лгунья, — пробормотала Батист.
— Колдунья!
Многие беженцы попятились еще дальше, но Патриарх остался невозмутим этим ужасающим откровением. — Я прекрасно осведомлен.
— Постойте… — Брат Диас сглотнул. — Что?
— Леди Севера была первой ученицей императрицы Евдоксии. За ней последовали многие другие.
Дверь снова затряслась, еще сильнее. Батист нервно покосилась на нее, щепки сыпались с дрожащих скоб.
— И вы… — Брат Диас сглотнул снова. — Согласны с этим?
Мефодий сузил глаза. — Мой предшественник, Патриарх Нектарий, был мужем безупречной морали. Когда Евдоксия захватила трон, он выразил категорический протест. Его гробница в крипте внизу пуста. Не осталось даже праха для погребения. Когда избрали меня, у меня не осталось выбора, кроме как поступать… целесообразно. То, что ты должен понимать как никто другой.
Брат Диас прочистил горло. Действительно, в вопросах непримиримой борьбы с Черной Магией его теологические позиции пошатнулись. Дверь снова дрогнула, и он подумал, не спрятаться ли за гигантской книгой. Решил, что да. Но ненадолго.
— А императрица Евдоксия, — продолжал Патриарх, — при всех ее недостатках, держала Черную Магию в Атенеуме… — он указал на дверь, содрогавшуюся от ударов, — А дом Божий оставила Богу. И его законным служителям.
— Тем, кого не убила, — сказал брат Диас.
— Ну, пока те украшают небеса, они уж точно не влияют на земные дела, не так ли?
Брата Диаса охватило знакомое чувство безнадежности. — Ваше Блаженство, все, чего я хочу... чего мы все хотим — это вновь объединить Спасенных против врагов Бога, — в его голосе зазвучала надоедливая нота, от которой он не мог избавиться, — Чтобы Восточная Церковь соединилась с Западной как одна семья…
— Вы хотите подчинить Восточную Церковь Западной! — прогремел Патриарх в праведном гневе. — Чтобы мы склонились перед женщинами! Молились под руководством женщин! Крестились, конфирмовались и хоронились женщинами! Чтобы преклонили колени перед девочкой! Марионеткой в украденной папской мантии!
— Наша Спасительница был женщиной! — брат Диас перешел от раненого разочарования к раздраженному негодованию. Что ж, прогресс. — Дочь Божья, отдавшая жизнь за наше спасение. — Он указал на витраж над алтарем. — Она на вашем окне.
— И окно — ее подобающее место, — Патриарх не моргнул глазом, — а не определение церковной политики! Нет, брат Диас! — Он воздел руки к тысячам образов на стенах. — Ангелы в отчаянии взирают на ваше предательство веры! Я не потерплю этого! Леди Севера дала мне гарантии статуса Восточной Церкви. — Он махнул священникам вперед, когда новый удар прокатился по нефу. — Откройте двери, друзья мои!
Брат Диас остановил одного из священников, уперев руку в грудь. — Дьяволы у ваших ворот! — зарычал он, наконец перейдя от раздражения к отвращению. — И вы впустите их?
— Дьяволы уже внутри! — рявкнул Мефодий. — Я впущу метлу, чтобы вымести их!
— Нахер все это. — Брат Диас врезал Патриарху прямо в подбородок. Тот рухнул навзничь, его пышный головной убор покатился по проходу, руки раскинуты, точь-в-точь как у Спасительницы на витраже.
Все застыли в шоке. Больше всех — сам брат Диас.
— Я нокаутировал Патриарха Трои, — прошептал он.
— Видела, — Батист выглянула из-за его плеча. — Может, в тебе еще есть надежда.
За спиной грохнуло. Брат Диас обернулся: брус, уже гнувшийся, рассыпался волокнами, одна скоба отлетела, звякнув о скамьи.
Двери распахнулись, и внутрь вошла Вигга со сжатыми окровавленными кулаками, руна на лбу все так же торчала. Леди Севера следовала за ней, вышагивая с тем же достоинством, с которым сопровождала Алексию к коронации. Дворцовая гвардия рассыпалась по нефу, уничтожая последние надежды на побег.
— Надо было остаться на корабле… — прошипела Батист, отступая к алтарю. — Знала, что надо было остаться…
— Не думаю… — слабо произнес брат Диас, следуя за ней, — если я скажу, что мы ищем убежища в доме Божьем…
Вигга и Севера заговорили синхронно с одинаковой улыбкой: — Честно говоря, я никогда не принимала веру всерьез, а твоя викингша вряд ли и слова молитвы знает.
— Ее крестили, — сказал брат Диас.
— Дважды, — добавила Батист.
— Все равно. Вряд ли это первая церковь, которую она оскверняет. — Свита Патриарха отступила, мальчик уронил свечу и бросился бежать, остальные растворились за алтарем, где монахини и слуги жались, как овцы в загоне. — А теперь, — сказали леди Севера и Вигга хором, — Советую сдаться.
— Нам обещают хорошее обращение? — спросила Батист.
— Лучше, чем если не сдадитесь.
Брат Диас сглотнул. — Быстрая смерть, значит.
— Звучит банально, но после того, как видела медленные смерти… — Северы и Вигги надули щеки. — Ценишь это.
Вигга шагнула вперед, переступая через лежащего Патриарха.
— Надо было остаться в Святом Городе… — пробормотала Батист.
Брат Диас сморщился, отпрянув, отвернув лицо...
Откуда-то налетел порыв ветра, волосы Вигги разметались, игла с руническим лоскутом сорвалась со лба и унеслась ветром.
— Сработало! — кто-то крикнул. Один из гвардейцев выскочил из-за скамьи, ладони сложены и вытянуты вперед. — Земля и воздух! Общая структура всей материи! — Голос, да и тон, звучали знакомо. — Я гений!
Впервые в жизни Батист выглядела удивленной. — Бальтазар?
Гвардеец снял шлем, откинув мокрые волосы, открыв довольное лицо известного некроманта. — Снова спасаю положение!
— Ты почему мокрый?
— Корабль уплыл. Пришлось плыть.
— Че происходит? — Вигга потерла лоб, будто просыпаясь с похмелья. — Мне снилось, что я леди. — Озадаченно посмотрела на Патриарха у своих ног. — Кто этот ублюдок?
— Ты вернулся? — прошипела Севера, глядя на Бальтазара с яростью. — Зачем?
Он небрежно махнул рукой. — Назовем это… профессиональной гордостью.
Батист выхватила кинжал из сапога, еще один откуда-то со спины, пригнулась. — Ты не мог дать мне последнее слово, да?
— Никак нет, — Бальтазар сузил глаза. — Госпожа Улласдоттир?
Вигга взглянула на него. — Мне нравится, как это звучит.
— Не возражаете предоставить мне несколько трупов?
Вигга сжала кулаки, хрустнула костяшками, оскалив острые зубы. — О, это будет ахуенно приятно.
Алекс вывалилась с лестницы и зажмурилась от света на вершине Фароса — уже во второй раз за вечер, но теперь в более потрепанном, обгоревшем и окровавленном виде, с тем же смертельным ужасом. Пламя Святой Наталии все пылало в жаровне, играя бликами на вычурной свадебной тунике ее покойного мужа. Хоть умрет в тепле.
— Башня кончилась, — пробормотала она.
Санни метнулась к арке, заглянув за парапет. — Может, спустимся по стене…
Алекс не знала, смеяться или плакать от этой мысли. — Они точно поймают. — И она предпочла бы умереть где-то рядом с полом. — Уходи. — Она положила руку на плечо Санни, под ногтями засохшая кровь. Попыталась улыбнуться, но не вышло. — Не всех можно спасти.
— Я хочу спасти тебя. Мы еще...
— Ты сделала больше, чем я заслуживаю.
Санни качала головой. — Нет.
— Позволь мне быть благородной. Хоть раз. — Она подняла подбородок, надеясь, что барон Рикард гордился бы ее осанкой. — Пусть я заслужу… то, что украла. Ее право. Ее имя.
Санни отстранилась. — Я сказала нет.
— О, не спорьте, — Клеофа поднялась по ступеням с ухмылкой. Кто-то явно наслаждался.
— Мы с радостью убьем вас обеих, — Атенаис вышла из тени. — Даже настаиваем.
Санни рванулась, исчезнув из виду, но Клеофа произнесла то слово. Пламя дрогнуло, туман сгустился. Атенаис рявкнула, как пес, и Алекс отпрянула, когда Санни врезалась в колонну и рухнула с стоном.
— Эльфийка, — Плацидия прошла между ними, сизый дымок вился от ее синих губ, — что умеет прятаться.
— Разберем на части, — Зенонида завершила круг фрейлин, — посмотрим, как это работает.