Барон поднял бровь. — Но кому нужны честные бои?
— Гребаные яйца Святого Бернара! — прогремел голос, привыкший перекрикивать других. Сквозь раненых грубо пробирался человек в блестящих доспехах, рука на эфесе огромного меча.
— Ваше превосходительство, осторожней! — священница за ним подбирала рясу, голосом, привыкшим к бесполезным упрекам.
— Простите, но... — Богатырь остановился у повозки, разведя руками. — Он жив!
— Говорил же, — сказал барон Рикард.
— Но, честно, — добавила священница, — мы сочли вас лжецом.
— Лучшие лжецы не врут всегда. Иначе кто поверит?
— Простите, — Якоб сглотнул кровь, — но я все еще...
— Простите меня! Я... граф Радосав! — Он ударил себя в латы, будто это достижение. — Никшича и Будимльи! А это мать Винченца, генеральный викарий архиепископа Изабеллы Рагузской.
Тяжелые титулы для человека в его состоянии. Якоб дотронулся до затылка, липкого от крови, своей или чужих, и скривился.
— Чести, — процедил.
— Нет, честь наша! Ведь вы — знаменитый Якоб из Торна!
Якоб поморщился сильнее. Клятва честности не оставляла лазеек.
— Да, — признал он. И ежедневно каялся.
Граф погрозил толстым пальцем.
— Барон Рикард рассказал нам о вас!
— Хорошее, надеюсь?
— То, что хорошо за столом, редко годится в бою.
— И... не говорите... — Якоб взглянул на раненых, ощущая, как все хуже, чем казалось. — Вы в бою.
— Именно! А вы — прославленный чемпион, рыцарь и генерал на службе Папы!
Барон Рикард наклонился к Якобу, его дыхание холодное, как зимний сквозняк. — Пришлось приукрасить твои заслуги.
— Вы родственник знаменитого Якоба из Торна, снявшего осаду Керака в Третьем Крестовом?
Якоб прокашлялся, раздумывая, как ответить без лжи. К счастью, барон хлопнул его по плечу: — У них общая кровь!
— Так и знал! — Граф потряс кулаком. — Мой дед был в крепости и вечно рассказывал эту историю! Лучшая атака, что он видел! Эльфы в бегстве! Славные предки, а?
— Поколения военного опыта, — сказал барон, — к вашим услугам.
Мать Винченца возвела глаза к небу. — Спасительница дарует праведникам орудия для их спасения.
— У нее такая привычка, — процедил Якоб сквозь зубы.
— Ваш соратник рассказал о вашей священной миссии. — Радосав набожно обвел грудь пальцем. — Вы, кажется, потеряли принцессу.
Якоб устало пошарил по карманам. — Кажется, одна пропала с момента отъезда из Святого Города.
— Естественно, — сказала мать Винченца, — мы готовы помочь посланнику Ее Святейшества.
— Но не даром?
Священница развела руками. — Увы, у нас свои священные задачи.
— Усмирить Йованку, строптивую графиню Печа! — прорычал Радосав.
— И разрушить планы ее покровителей из Церкви Востока, — добавила мать Винченца. — Проклятые колесопоклонники! Где предел наглости архиепископа Дардании?
Барон Рикард печально покачал головой. — Когда эти чертовы священники перестанут лезть в политику?
— Итак, подытожим... — Якоб слез с повозки. — Вы в пограничной войне... — Колени подкосились, но он устоял. — С соседней дворянкой... — С трудом выпрямился, стиснув ягодицы. — Одна сторона с Западной Церковью, другая — с Восточной.
Типичная грязная война-прокси, которую братские Церкви ведут три века. Именно такую их миссия в Трою должна была остановить.
— Вы сразу схватываете суть! — граф ударил по повозке и та закачалась. Он из тех, кто не умеет говорить тихо и действовать мягко. — Можем помочь друг другу?
— Будем надеяться, — пробормотал Якоб.
— Помогите мне разбить строптивицу, а я помогу найти принцессу! Как?
Звучало как готовящаяся катастрофа. Или уже случившаяся. — Честно, я теперь избегаю полей битв.
Барон Рикард усмехнулся. — Но безуспешно.
— Как ни пытайся избежать небесного призвания, — сказала мать Винченца, — святые вернут нас на путь.
Священник закончил с одним трупом и затянул молитву над другим. Якоб тяжело вздохнул, скривившись от боли, там, где клинок Констанса пронзил его.
— Отлично, — буркнул он.
Глава 37
Неправильный путь
Алекс тащилась вверх по бесконечному склону. Ноги стерты, мышцы горели, голова кружилась от голода. Вонь гари напомнила тот месяц, когда она жгла уголь в лесу, а в итоге получила лишь черные пальцы и чертов кашель. Сейчас бы ей повезло, закончись все так же. Казалось бы, если Папа провозгласила тебя давно потерянной императрицей Востока, то жизнь должна наладиться. Но, судя по всему, выросло только число врагов.
Послышались быстрые шаги. Алекс обернулась, сердце в горле, но это была Санни. Принцесса вздохнула с облегчением. Ее лучший друг — эльф. Вот до чего она докатилась.
— Они все еще за нами?
— Уже ближе.
Облегчение сменилось комом в горле.
— Черт.
— Проложила ложный след. Не купились.
— У них собаки?
Санни прикусила язык. Так она делала, когда не хотела говорить.
— Или что-то. И они не одни.
— Не одни?
— Есть еще отряды, что ищут нас.
Алекс сглотнула. Слово «нас» грело. Вместо него могло быть жесткое «тебя».
— Что делать? — прошептала она.
— Идти дальше. — Санни пробежала мимо. Казалось, она не устает, будто проволока, обросшая белой шерстью.
Эльфийка остановилась на вершине, вскочив на стену у тропы. Тонкий силуэт черным вырезался на фоне заката. Алекс, пыхтя, подтянулась рядом и застыла:
— Блядь...
В долине внизу горел город. Церковь с куполом колокольни — черный палец на фоне пламени. Река извивалась между зданиями, мерцая отраженным огнем. На дорогах мелькали точки — факелы. Разграбление в прямом эфире.
— Война не война, пока что-то не горит. — Санни всегда знала, что делать, но сейчас сомневалась. — Назад нельзя, север не нравится. Может, юг...
— Есть другой вариант. — Алекс кивнула на город, жалея о словах.
— Там пожар, — сказала Санни.
— Знаю.
— Там грабят.
— Знаю! Но нас преследуют, они приближаются, а там... может... — Голос сдал, превратившись в писк. — Сможем оторваться?
Санни молчала, мышца на виске дергалась.
— Другого выхода нет? — спросила Алекс.
— Нет. — Санни двинулась к огню.
— Черт, — Алекс бросилась следом. — Надеялась, ты предложишь иное.
— Можешь подождать того типа с завитушкой.
Подъем был тяжел, но хотя бы давал надежду. Спуск же вел прямо в ад, и Алекс уже жалела, что раскрыла рот.
— Это плохая идея! — крикнула Алекс. — Это как спрыгнуть с одной стороны моста, чтобы не упасть с другой!
— Хорошие идеи закончились в Венеции. Может, и раньше. — Санни обернулась медленно, ее огромные блестящие глаза без намека на веселье уставились на Алекс. — Я вся во внимании.
— О боже, — Алекс схватилась за волосы.
— Внимании, потому что я эльф.
— О боже.
Тропа слилась с дорогой. Они начали обгонять людей, идущих в обратную сторону — грязных, испуганных, несчастных. Женщина рыдала, ребенок с мертвым взглядом. Мужчина орал в небо, сжимая сверток, похожий на младенца.
— Идете не туда, — прошипела старуха, толкающая тележку со скрипучим колесом.
— Кажется, она права, — Алекс дернула Санни.
— Батист говорил: «Не разбогатеешь, идя за толпой».
— Прости, не слышу ее совет со дна Адриатики. — Алекс схватила Санни за плечо. — Там будет ад!
— Хаос нам на руку. — Санни аккуратно отцепила ее пальцы. — Хаос это наш шанс. — Натянула капюшон ниже, руки засунула под мышки. — Единственный шанс.
На краю города стояла таверна с аркой из бревен над дорогой. Внутри горел свет, скрипка визжала, смех сливался с ревом. У ворот солдаты грелись у костра, пили, грузили добычу на телегу. На арке болтались тела подвешенные за ноги, с болтающимися руками. Одно висело на одной ноге, другое — в неестественной позе. Третье, возможно, монах. Ряса сползла на голову, обнажив грязное белье.