— Ебаться — грешно, вот и вся суть, — пояснила Алекс.
Вигга наклонилась, выплюнув хрящ.
— А верх — низ, день — ночь. Будто счастье для них это всех в дерьмо окунуть. Солнце бы потушили, кабы могли! Давай монету, Алекс.
Та шлепнула серебрянку в ладонь Вигги, и та двинула за добавкой. Санни наклонилась к Алексе:
— Скажи, что эту не из жопы достала.
— Нынче только золото туда кладу, — гордо вскинула подбородок Алекс, поворачиваясь к сцене. — Я ведь принцесса, между прочим.
Все закончилось, конечно, грешной Папой, влекомой в ад. Вернее, за намалеванные картонные языки пламени у кулис, где мелькали руки кукловодов. Патриарх Трои громогласно вещал о Двенадцати Добродетелях, особенно о Милосердии и Щедрости. Затем, внезапно спрыгнув с подмостков с чашей для подаяний, он обратил публику в бегство быстрее, чем если б Санни скинула капюшон, явив уши.
Однако Алекс щедро отблагодарила лицедеев. Для выросшей в поисках новых тайников, она оказалась неожиданно щедра, когда хотела. Патриарх Трои, чья накладная бровь едва держалась, удивленно поднял лохматые дуги при виде звякнувшего в чаше серебра:
— Благословенна твоя щедрость, чадо, — он начертил колесо на рясе, усыпанной перхотью.
— Ваша грешная Папа весьма потешна, — сказала Алекс. — Вряд ли это оценят на западе.
Патриарх Трои наклонился, шепча:
— На востоке грешна Папа, а праведен Патриарх. А на западе наоборот.
— А в центре? — спросил брат Диас.
— Если не уверены во мнении публики, оставайтесь туманны.
Освободившаяся от вечных мук Папа подошла, размахивая ризами для проветривания:
— Меня уже не раз гнали из деревень с факелами, стоило не угодить нравам.
Волчица Вигга задумчиво кивнула:
— Кого только не гоняли?
Лицедеев, кажется, ее присутствие не смущало. Трудно колесить с труппой, не свыкнувшись со странностями, но всему есть предел, потому Санни натянула капюшон ниже.
Брат Диас все еще хмурился:
— Разве хорошая пьеса не должна вести зрителя к истине Спасителя, а не потакать предрассудкам?
— Звучит благородно, — Патриарх снял тиару, почесав лысеющий, покрытый струпьями лоб. — Но поверьте, чаевых это не прибавляет.
— Блуд… — брат Диас прокашлялся, — конечно, грех… — Он снова прочистил горло. — Но в истории хватает примеров, как грешники раскаивались и возвращались в лоно Спасителя…
— Умоляю, оставьте лоно Спасителя в покое! — воззвала Папа, благочестиво возведя очи горе.
— К милости Всемогущего! Просто тащить в ад… — брат Диас вновь закашлялся. — Я предпочитаю верить в милосердного Бога, а не мстительного.
— Разве не все такие? — пробормотала Санни себе под нос, хоть и не была уверена в его правоте.
— Я не священник, друг, — сказал Патриарх, — несмотря на рясу. Но мне кажется, ее наказали не за блуд, а за лицемерие.
— Именно! — подхватила Папа, демонстрируя единство Церквей Востока и Запада, увы, лишь на сцене. — Звери на поле тоже совокупляются, в конце концов.
— Когда везет, — добавила Вигга, вытирая жир с подбородка.
— Но они не лгут, — продолжил Патриарх. — Не проповедуют одно, а творят другое. Не судят других, сами погрязнув в грехе.
— Верно, — хмуро пробурчал брат Диас, будто ответ его не удовлетворил. — М-да…
— Но благодарю за щедрость, — Патриарх низко поклонился. — Нынче редки щедрые дарители.
— Знак времен, — Алекс бросила взгляд на Санни, едва улыбаясь. Та попыталась скопировать выражение лица, как вдруг Папа снова заговорила:
— А кто тот тип, что на днях был? — Она кивнула на восточную дорогу, куда они собирались наутро. — В золотом плаще. — Санни почувствовала мурашки на шее. — Глупейший плащ, но дал щедро.
— Как его звали? — спросила Алекс, стараясь звучать небрежно, но Санни уловила напряжение.
— Саб… Саббас? — прищурилась актриса. — Да! Саббас. — Новость не стала неожиданностью для Санни — скорее утомительным подтверждением предчувствий. — Сказал, ищет девушку.
— Неужто? — Алекс едва не застонала.
— Я предложила за дополнительную плату сыграть кого угодно, но он искал конкретную. — Женщина наклонилась ближе. — Ее Высочество Алексию Пиродженнетос! Пропавшую наследницу Троянского Трона!
Патриарх Трои задумчиво окинул взглядом свою «сцену»: плоскую повозку с ярко раскрашенными досками.
— Признаю, тогда подумал: из этого выйдет отличная пьеса.
— Немного неправдоподобно, — прозвучал напряженный голос брата Диаса.
— За сорок лет на подмостках я усвоил: люди проглотят любую хрень, если подать ее с блеском. — Патриарх прищурился. — Не встречали принцессу в своих странствиях?
— Да мы с королевскими особами каждый день чаевничаем! — Алекс выдавила смешок.
— Жаль. — Папа вздохнула, стаскивая с головы чулок. Рыжие волосы каскадом рассыпались по плечам. — Этот Саббас сулил награду, от которой сам станешь щедрым дарителем.
— Если б был склонен к щедрости, — добавил Патриарх, криво водружая тиару. Он взмахнул рукой в пышном благословении, слегка подпорченном видом его слабого подбородка (накладная борода теперь лежала в сундуке). — Да пребудут с вами удача и милость, чада!
Алекс на миг встретилась взглядом с Санни, затем отвернулась.
— И это будет в первый ебанный раз, — пробормотала она.
Глава 46
Повозка в трясине
— Черт возьми, я так и знал… — пробормотал брат Диас, —...когда увидел этот проклятый чумной забор… что скоро окажусь по эту сторону. — Он неспешно переступал через лужи, раздражающе осторожничая: половина дороги смыта ливнями, остальное превратилось в хлябь. — С моей-то удачей пережив оборотней, краболюдей и колдунов, поскользнусь и сверну шею.
— Только на это и надеюсь, — проворчала Вигга. Поначалу он ей даже нравился. Особенно когда она его трахала, но с появлением Алекса и Санни он снова стал вонючим нытиком, да еще с душком упрямства. Или упрямым уебком? И тем, и другим. Будто не понял, что ебся с оборотнем, пока другие не увидели.
Ее терпение и раньше было тоньше парусной нити, а с тех пор как свернули с дороги в запретную Баронию-Как-там-ее, оно рвалось с каждым шагом. Ночью луна будет почти полной, и Вигга чувствовала ее за тучами, за горизонтом. Жар, холод, мурашки — все разом. Воротник не давил, но казалось, душит. Хотелось рвануть швы, содрать одежду и выебать все на пути: мчаться по чащобе с оскалом с мокрой шерстью блестя под луной и с ноздрями полными запаха добычи — сладкого, жирного, сочного.
Но она обещала держать волка на цепи. Стиснув зубы, Вигга потерла грудину, выдохнув облачко пара. Чиста, чиста, блять, ничего страшного.
— Меня точно наказывают, — брат Диас тряс головой, глядя в хлещущий дождь, потом искоса на Виггу — будто она часть кары.
— Кто назначил тебя героем истории? — Алекс тыкнула носком в рваный сапог, из дыры торчали обломанные ногти. — Может, меня наказывают.
— Или меня, — Вигга бросила на Диаса волчий взгляд. — Я же вонючая язычница, убийца-дикарь да невъебенная блядь!
Повисло молчание.
— Ну, трахаться с кающимся грешником — не лучшая затея, — фыркнула Алекс. — Испортишь весь кайф!
Никто не засмеялся.
— Может, это благословение? — Санни выглянула из-под мокрого капюшона. — Дождь скрывает нас. Забивает запах.
— Думаешь, они все еще следят? — спросила Алекс.
— Если у них есть оборотень… — Вигга обернулась, вглядываясь в чащу. — Пары капель мало, чтобы сбросить их…
Она чуяла его где-то там. Почти слышала сопение. Сидит в кустах, пялится в ее следы, нюхает запах ее пизды. Охотится, волосатый ублюдок?
— Надо перевернуть игру, — ее голос зарычал. — Охотиться на них.
— Вчетвером? — фыркнул брат Диас. — Нам бы сухое место найти. Я не стратег, но…