Алекс, которую месяцы спасала банда еретиков, не могла спорить. — Значит, вы хотите, чтобы мы стали друзьями?
— Лучше, чем врагами в браке. Моя мать заключала такие союзы с четырьмя мужьями. Кончилось плохо… особенно для них. Не будем повторять ошибок родителей.
— Я почти не знала своих.
Аркадий закатил глаза: — Боже, как завидую. Вы пытаетесь меня разозлить, Алексия?
— Друзья зовут меня Алекс.
— Логично.
— Их почти нет, и большинство уплыли в Святой Город.
— Если и есть «злые друзья», — усмехнулся Аркадий, — то это они.
Алекс вспыхнула: — Они… своеобразные.
— Говорят, среди них особенно опасный вампир, свирепый оборотень и надменный некромант.
— У всех есть недостатки.
— О, мне известно. Сам не без греха, но лицемерия среди них нет. — Он вздохнул. — Вижу, вы не рветесь скрепить наш союз. Не обижусь: я тоже не жажду. — Он поднял руку. — Вопрос вкуса, не качества. Могу предположить, вы… — Он игриво приподнял брови. — Предпочитаете перстни пальцам, так сказать?
Алекс ответила тем же: — А вы, возможно, больше цените сами пальцы?
— Моя супруга проницательна не менее, чем прекрасна.
— Это изысканный способ назвать меня дурнушкой?
— Напротив, — взгляд его стал серьезным. — И в том, и в другом.
— Кровать достаточно велика, чтобы делить ее и не пересекаться.
— Говорят, секрет счастливого брака — широкий матрас.
— Но встреча в середине неизбежна. Насчет наследников…
— Ах, да. Рожденных здесь, под пламенем, как вы. Уверен, найдем метод, минимизирующий… взаимное отвращение.
Алекс расслабилась: все шло куда цивилизованнее, чем она ожидала.
— Отвращения и так хватает без нашего вклада.
— Согласен. — Аркадий развалился на подушках, глядя в звездный потолок. — Может… пригласить тех, кто нам симпатичнее? И занавес?
— С дыркой? — Алекс лениво улыбнулась.
— Крошечной. — Он сложил кольцо из пальцев, глядя на нее сквозь него. — И ароматную смазку.
— Похоже на веселую вечеринку.
— Похоже на веселую вечеринку.
Вигга тоскливо оглянулась на причал, освещенный факелами на закате, шумный от музыки, смеха и криков. Толпа праздновала новую эру — эру, которую помог создать «Ковчег Святой Целесообразности», но в которой ему не было места.
— Жаль, нас не позвали, — пробурчал брат Диас, бредя к трапу. — Меня зовут Диас! Нам забронировали места до Святого Города.
Капитан в широкополой шляпе окинул взглядом компанию: Якоб с каменным лицом, Батист с беспечной ухмылкой, барон Рикард, томно облокотившийся, Бальтазар с презрительной гримасой, Вигга, выглядевшая как типичная оборотень-викинг, и Санни, лицо которой скрывал капюшон, кроме прядей светлых волос. Лучше бы она вовсе исчезла, но, похоже, не желала ни говорить, ни показываться. Если эльфы вообще способны впадать в депрессию, брат Диас решил бы, что она именно там.
Капитан сплюнул за борт: — Надеюсь, не пожалею.
Барон Рикард вздохнул: — Увы, надежда и сожаление — вечные сестры.
Тишина. Брат Диас подумал, что философия вампира была слишком высокомерной для этой публики.
— Мы готовы, — буркнул Якоб, возвращая всех на землю.
Капитан ткнул в список на доске: — А я нет. Из-за коронации все застопорилось.
— Меня это задержало на полгода, — огрызнулся Бальтазар, шагая по трапу. — Ждать будем на юте.
— Лучше бы вы…
Вигга оскалилась: — Могу посидеть на тебе, если хочешь. — Как всегда, сложно понять: угроза это или предложение.
Капитан принял и то, и другое: — Нет-нет, ют ваш.
— Отлично. — Вигга подмигнула. — Свистни, если передумаешь.
— Эта миссия выдалась долгой, — заметил барон, поднимаясь на палубу.
— Но наш священник выжил! — Батист съехала по мачте. — Такое вообще бывало?
— Мать Пьеро продержалась три задания, — сказал Якоб. — Но это до вас.
— Чем кончилось?
— Не стоит вспоминать.
Чувство триумфа от коронации Алекс таяло, пока брат Диас размышлял о будущем: — Что дальше?
— В «Ковчеге» никогда не угадаешь, — усмехнулась Батист.
— Демоны в Дюссельдорфе? — предположил Якоб.
— Ведьмы в Уэксфорде? — добавила Вигга.
— Гоблины в Гданьске? — вставил Бальтазар.
— В Гданьске сейчас прекрасно, — заметил барон.
— Может, отложу пенсию, — Батист взглянула на закат. — Посмотрю, чем кончится следующая миссия…
— Вечно так, — Якоб покачал головой. — Ноет, но остается.
— Уверен лишь в одном, — сказал Рикард. — Работа будет грязной.
— Иначе и быть не может, — брат Диас мрачно глянул на праздник. — Для чистых дел у Папы другие слуги.
Вигга достала бутылку, щелчком отправив пробку за борт: — Первое правило удачного плавания… Напиться в хлам!
— Первый шаг к успешному союзу, — сказал Аркадий, — напиться до чертиков.
Он соскользнул с кровати и направился к двери. Алекс утонула в подушках, допивая бокал. Раньше она думала, что не любит вино. Теперь поняла — не любила плохое вино. Хорошее же оказалось восхитительным.
— Еще вина! — гаркнул ее муж в коридор и вернулся к кровати с ухмылкой. — Большинство проблем решаются увеличением дозы.
— И утром будет топор в голове? — спросила Алекс.
Он задумался, пожал плечами: — Хуже не станет.
В дверь скользнула фрейлина с кувшином — почти наверняка Плакидия, глаза опущены.
— А если это отравлено? — Алекс, уже навеселе, пошутила. Или полу-шутила. Последнее, чего она ждала от брачной ночи, что она начнет нравиться.
— Паранойя в жене — порок, — Аркадий выхватил кувшин и отхлебнул из горлышка. — Но в императрице… необходимость. Не так ли? — Он взглянул на Плакидию, нахмурился. — Мы знакомы?
— Это Плакидия, — сказала Алекс. — Из безупречной семьи.
— В отличие от нас… Сейчас вспомню…
Плакидия подняла взгляд. Аркадий щелкнул пальцами: — С черными волосами вы — вылитая… ученица моей матери…
— О. — Плакидия склонила голову, швырнула поднос. Металл грохнулся о мрамор, закружился. — Как же это осточертело.
— Подожди… — Алекс ухватилась за столбик кровати, пытаясь сесть. — Что?
В дверь заглянула Зенона. Алекс никогда не видела ее улыбающейся. Теперь она улыбалась — ярко и голодно. Половина лица была в каплях крови. — Догадались?
— Стойте… — Алекс задрожала. Тепло хмеля уступало место леденящему ужасу. — Что?
Аркадий отступил: — О нет…
Плакидия схватила его за запястье: — О да.
— А-а! — Он рванулся, лицо исказилось от боли. Рука побелела под ее пальцами. Иней полз по коже, вены почернели. Кувшин выпал, разбился, вино замерзло лужей.
Он медленно повернулся к Алексу, скрипя, как лед: — Беги… — Шепот стал дымкой на синих губах. Глаза помутнели.
— Блядь! — Алекс сорвалась с кровати, запуталась в покрывале, рухнула на пол.
— Рожденная в пламени? — Зенона шагнула к ней, зубы обнажены, волосы колыхались от жара. Как пиромантка из таверны. Ужас той ночи сдавил горло. — Умри в…
— Пошла на хуй! — Алекс швырнула бокал. Тот стукнулся о щеку Зеноны, разбившись о стену. Алекс рванула к часовне, босые ноги скользили по мрамору.
— Боже… — Оглянувшись, она нащупала потайную защелку.
Аркадий застыл статуей, покрытый инеем. Плакидия ударила его и тело рассыпалось на розовые осколки льда. Его рука отлетела в сторону.
Щелк — дверь открылась. Алекс ввалилась в проход, цепляясь за косяк.
Зенона поднялась, лицо в крови от пореза на щеке. Гобелен за ее спиной почернел и задымился, когда она подняла руки, и ослепительная волна пламени рванулась вперед.
Алекс захлопнула дверь, огонь лизал края, жар ударил как пощечина. Она отшатнулась в темноту, хлопая по обгоревшим краям платья, кашляя от серного смрада.
— Боже… — Она нащупала фонарь в нише. — Боже… — Подняла стеклянный колпак, ударила раз, другой, пока пламя не вспыхнуло. — Боже… — Дверь начала светиться? Дым струился из щелей? В коридоре становилось жарко?