— Но нееееет, — зарычал он, прервавшись на стоне от резкой боли в колене.
Пришлось быть Трое — самому вертикальному городу в мире.
Враги даже не нужны. Лестниц хватило, чтобы его одолеть. Он посмотрел вверх по мраморным ступеням, безжалостным, как армия, пока лестница не уходила за поворот, разделяясь и снова сливаясь этажом выше. Боже, нет ли этому конца? — вопрос, который он задавал себе уже век.
Надо было швырнуть меч в море и остаться на корабле с Бальтазаром. Или в Святом Городе, грея ноги в тазу и жуя мягкую пищу.
— Но нееееет, — зарычал он снова, скривившись от спазма в спине.
Он вечно искал невозможные битвы, чтобы проиграть. Ковылял по этой кривой дороге в никуда. Боролся с собой, пытаясь искупить неискупимое...
Грохот эхом прокатился по лестнице. Он едва не выронил меч, оттолкнувшись от стены, и замер в дрожащей позе, стараясь не дышать громко.
Голоса. Женские? Точнее — гневные.
Он вытер рукавом пот. Снова обхватил эфес.
Рукоять легла в ладонь, как ключ в замок. Он стиснул челюсть, расправил сгорбленные плечи. Снова осознал грустную истину: без меча он — не он.
Пошел вперед. Шаг за шагом. Ступени, как враги: вместе непобедимы, поодиночке же лишь камни.
Он оставлял их позади, как оставлял поверженных противников.
Как оставлял друзей.
Санни приоткрыла потайную дверь и заглянула в домовую часовню.
— Осторожно, — прошептала Алекс. Выглядела она не лучшим образом: тяжело дыша, с волосами, прилипшими к потному лицу, в опаленном и изорванном платье, правую руку, утыканную занозами и проткнутую вилкой, она прижимала к груди.
Санни хотелось ободряюще улыбнуться, но улыбки у нее выходили кривыми, да и сама она вряд ли выглядела лучше.
— Я всегда осторожна, — сказала она, затаив дыхание и прижимая обожженную ладонь к ушибленному боку.
Она скользнула в дверь и пересекла комнату, стены которой покрывали иконы святых. В Трое обожали иконы. Поодиночке Санни их не боялась, но в толпе они действовали угнетающе.
Напоминало толпу в цирке — освистывающую и бросающую монеты.
Солнце почти село за окнами, оставив алый отблеск над западным морем, а Императорская Опочивальня погрузилась в изменчивые тени. Часть гобеленов почернела от огня, мраморный пол был усыпан пятнами и брызгами, словно кто-то рассыпал тележку мясных обрезков.
— Что это? — пробормотала Санни. — Это мясо?
— Это мой муж, — прошептала Алекс, заглядывая через плечо.
— О... — Что еще сказать? Санни осторожно переступала через кровавые лужи, ставя ноги то так, то эдак, поднимаясь на цыпочки. — Это ухо?
— О боже. — Алекс прикрыла рот тыльной стороной ладони. — О боже. — Она наступила босой ногой во что-то липкое, скрипнув на мокром мраморе.
— Бывали, наверное, и более грязные свадебные ночи, — пробормотала Санни, — но эта определенно на вершине списка.
Алекс схватила свадебную тунику Аркадия со стула, с трудом просовывая окровавленную руку в расшитый рукав. Туника была ей велика, расшита золотыми цветами, мерцавшими даже в темноте.
— Что? — прошипела она, закатывая рукава.
— Не сказать, что это маскирует, да? — шепнула Санни.
— Если ты не против, я умру в одежде.
Дверь была приоткрыта, темный коридор за ней пустовал.
— Куда идти? — прошептала Алекс.
— К главной лестнице, попробуем спуститься.
— Они же будут ее охранять?
— Иногда люди ищут везде, кроме самых очевидных мест.
— Хуевая теория. Очень хуевая, блять.
Санни посмотрела на Алекс и пожала плечами. — Можешь остаться здесь. С мужем.
Алекс сглотнула. — Тогда к главной лестнице?
— Хорошая идея.
Санни подкралась к ступеням, заглянула вниз. Выдохнула, поманила Алекс, схватила ее за руку, начала спускаться... И замерла.
— Что? — прошептала Алекс.
— Тсс.
Внизу скрипнула доска.
— О боже.
Голоса:
— Она не проходила здесь. — Одна из фрейлин. Санни никогда не доверяла этим девушкам, но сейчас ее неприязнь усилилась. — Она должна быть наверху.
— Загоним ее туда. Ее и эльфийскую сучку.
— Грубо, — пробормотала Санни, хотя слышала и хуже.
— Она хитрая, — прозвучало снизу, — но я найду ее.
— Тогда ищи. — Голос герцога Михаила. Санни жалела, что ударила его слабо. Лучше бы топором. — Рано или поздно все закончится.
— О боже... — Алекс отступала в яркой тунике, оставляя кровавые следы на ступенях. Санни не было времени убирать за ней. — Назад, — прошипела она. — Вверх!
— Вверх? — Алекс уставилась на следующую лестницу. Последнюю, ведущую в тронный зал.
— Или останься здесь. С мужем.
Алекс сглотнула. — Тогда вверх.
Глава 66
Освободить остатки
Брат Диас, обливаясь потом, переступил порог, поскользнулся, поворачиваясь, схватился за одну из дверей, в то время как Батист ухватилась за другую, оба напряглись, упираясь в древнее дерево. Оба рычали от усилия, пока их сапоги скользили по мрамору, отполированному веками паломников.
Он мельком взглянул на затемненную аллею, ведущую от дворца к Базилике, и увидел Виггу, приближающуюся необычно элегантной походкой, а не своей обычной грубой поступью, с леди Северой за спиной. Как будто их шансы против оборотня и колдуньи и так не были нулевыми, теперь еще и отряд «лояльных» гвардейцев присоединился.
— Они идут! — выдохнул он.
— Я, блять, заметила! — прошипела Батист, древние петли скрипяще протестовали.
— Дави! — простонал брат Диас, упираясь плечом в дверь, которая начала подаваться.
Батист развернулась, прижавшись спиной к своей. — А я, по-твоему, чем занимаюсь, еб твою мать?
— Не сквернословь… в церкви!
Двери со стуком сошлись, и Батист захлопнула три железных засова, пока брат Диас поднимал тяжелый деревянный брус. На обратной стороне была вырезана первая строка молитвы «Спасительница наша», но это никак не облегчало вес.
— Помоги… — хрипел он, едва отрывая конец от земли, все суставы дрожали от напряжения, пока он шатался туда-сюда, — …мне!
— Да я, блять, вроде как помогаю! — процедила Батист, подхватив другой конец в последний момент перед тем, как он раздавил бы его. — Не видишь? — она перехватила брус на плечо, сгибая колени.
Вместе они приподняли его, едва направляя в сторону, брат Диас отдернул руки, когда брус упал в кованые скобы. Он уже собирался прислониться к брусу, совершенно выдохшийся, когда мощный удар потряс двери, заставив его отшатнуться.
— Выдержит? — прошептал он, отступая, пока пыль осыпалась сверху.
— Против Вигги? — Батист отступила вместе с ним. — Не стала бы ставить на это жизнь.
Новый удар прокатился по Базилике, заставив брата Диаса вздрогнуть, брус задрожал в скобах.
— Кто дерзает стучать во врата дома Божьего?
Он резко обернулся, встретившись взглядом с морщинистым лицом Патриарха Мефодия, облаченного в парадные одеяния как Главы Восточной Церкви — воплощения духовной власти. Его сопровождали два каноника, трое монахов, беззвучно шептавших молитвы, мальчик с гигантской свечой и еще один, едва державший украшенный драгоценностями фолиант Писаний.
Позади них, под иконами жались кучки испуганных монахинь, слуг и чиновников, те, кто бежал в Базилику, спасаясь от насилия, вспыхнувшего в сердце Трои. Те, у кого, иными словами, была та же идея, что и у брата Диаса.
— Ваше Блаженство! — Брат Диас почувствовал, как облегчение подступает к горлу, едва не вырываясь слезами.
— Что привело тебя сюда в таком смятении, сын мой?
— Крайняя нужда! — Брат Диас вынужден был упереться руками в колени, пытаясь отдышаться. — Бои в Висячих Садах. В самом Дворце! — Как будто в подтверждение, дверь содрогнулась от нового удара. — Коварство и измена против законной императрицы Алексии, которую вы короновали в этой самой Базилике всего несколько часов назад. Леди Севера преследует нас, и она… она…