Я вскинулся возразить, но передумал и молча взял протянутую визитку. Ту я и правда потерял, точнее, оставил в старой съемной хате - на тумбочке. Но номер её сотового исправно кочевал у меня из телефона в телефон.
- Наслышана я о твоих подвигах, - сказала Аделаида, глядя, как я засовываю визитку в нагрудный карман рубашки, заметила мое удивление, усмехнулась, - ну, я же примерно представляла, что ты можешь. Картина часто выглядит по-другому, когда знаешь, что искать. Так вот, ты не задумывался о том, что твой дух до сих пор не мешает тебе жить только потому, что ты делаешь то, что ему хочется?
- Что?
- Людей убиваешь, вот что. Ничего ты мне не должен и я тебе, надеюсь, тоже, так что ты просто сам для себя попробуй эдак с полгодика нормальным человеком пожить. Деньги у тебя, я так понимаю, есть, с голоду не помрешь. И посмотри, будет дух протестовать, и, если будет, то как. Поскольку сдается мне, что людей ты губишь ему на прокорм.
Я задумался, но ответить вот так сразу не получалось. Что ей сказать? Что я и сам об этом подумывал? А смысл? Поэтому я просто пожал плечами.
- Будь здоров тогда, - сказала Аделаида и вышла из кухни. Когда я, следом за ней, вышел в прихожую, она уже стояла за открытой дверью.
- Спасибо за обед, - усмехнулась, подмигнула и пошла вниз по лестнице.
- Вам спасибо, - запоздало крикнул я ей вслед, - и до свидания!
Ничего она мне не ответила. Я закрыл дверь и задумался. Что говорить, опять я себя некрасиво повел. Может, права в чем-то Аделаида и действительно мой змей нехорошо на меня влияет? Вот зачем надо было это представление устраивать? Стол сломал, опять же. Надо сейчас быстренько такой же найти в Интернете и заказать, чтобы сегодня-завтра привезли и собрали. А то послезавтра у меня самолет, ну как заявится в моё отсутствие хозяин и что?
Ай-яй-яй, короче.
Глава 4.
В Мале мы прилетели чуть позже полудня. Наш отель располагался на другом острове, трансфер к нему намечался только через пять с лишним часов, так что мы отправились погулять по городу. Впрочем, смотреть в этом городе-острове было решительно не на что. Кроме национального музея, весьма небогатого и осмотренного нами за полчаса, путеводитель предлагал лишь пяток мусульманских святынь местного калибра. От ислама никто из нас двоих не благоговел, поэтому мы просто погуляли по сувенирным лавкам, рыбному рынку, и, когда это всё тоже надоело - пошли потихоньку к причалу, откуда через два часа должен был отходить наш катамаран.
Перед причалами обнаружился пляж. Небольшой, многолюдный, зажатый в узкой бухте, и своей совершенной геометрической формой вообще смахивающий на искусственный. У меня вид этого пляжа не вызвал ни малейшего интереса: к вечеру у нас будет свой собственный - только для нас двоих - кусок лучшего в мире пляжа. Но Лена возмутилась - у нас еще полтора часа, она хочет купаться и если я такой зануда, то могу в воду не лезть, а просто посторожить ее вещи. Я поворчал немного для проформы, но потом все же согласился, что освежиться после долгого перелета и пары часов прогулок по раскаленным улицам не помешает. Но на основную часть пляжа я идти отказался - закрытый волноломом полукруг был заполнен людьми, да и глубина там была - по грудь в самом глубоком месте. Поэтому мы пошли на другую сторону - там были камни, песка почти не было, да и стремительно синеющая сразу за береговой линией вода намекала на приличную глубину. Но зато и народу тут было мало.
Багаж ждал нас в камере хранения, а вот барсетка с деньгами, билетами и документами была при мне. Оставить на берегу? Стрёмно как-то. Вроде бы, уровень криминала тут очень низкий, но не нулевой же? Так что я великодушно уступил Лене право первого купания, а сам присел на камень возле нашей одежды и принялся наблюдать, как моя подруга плещется на мелководье возле берега.
Потом она отплыла подальше от берега, несколько раз нырнула, проплывая под водой метров по десять. А неплохо она плавает, однако. И тут я понял - это не она проплывает под водой, это её течение несет. Я испуганно вскочил, но Лена, похоже, поняла то же, в тот же момент, и быстрыми гребками поплыла к берегу. Секунд через десять она вылезла на прибрежные камни и, скрывая испуг, бросилась ко мне.
- Там течение под водой! - выпалила она, подбегая. Я обнял её и прижал к себе.
- Ну-ну, всё в порядке... ты чего такая холодная?
- Там холодно, - Лена посмотрела на меня, в глубине её глаз продолжал плескаться испуг, - и течение. Я испугалась!
- От неожиданности, наверное, - успокаивающе сказал я, - здорово плаваешь, кстати. В бассейн ходишь?
- Ходила... сто лет назад, - она зябко повела плечами и подняла с земли сложенное платье.
- Тогда ты хорошо сохранилась, - я улыбнулся, - пойду тоже окунусь.
- Только от берега не отплывай! - вскинулась Лена, - может, не пойдешь? Скоро наш корабль уже...
- Через час, - возразил я. Плаваю я вообще-то не очень, но как я теперь мог не пойти? Что я, течения подводного испугался? Ну да, испугался немного, но показывать это не собирался. Сейчас, проплыву вдоль берега туда-сюда, выйду, скажу что-нибудь снисходительное, вроде: 'да, и в самом деле течение есть', - и статус-кво будет восстановлен.
Было там течение или нет - я так и не понял. Я поплыл, как только зашел глубже, чем по колено, проплыл метров тридцать вдоль берега, встал на ноги и уже собирался выйти на берег, но, в последний момент передумал. Черт побери, чего это я? Чего я боюсь, спрашивается? Я же грёбаный супермен! Вон, двое смуглокожих пацанов лет двенадцати весело плещутся в ста метрах от берега. А я на три шага отойти боюсь. Тьфу! И я решительно поплыл прочь от берега. Отплыл, развернулся к берегу, помахал рукой Лене. Вроде бы, она улыбнулась и замахала мне в ответ. Ну, всё, теперь точно можно выходить. Ща, нырну разочек.
Плаваю я так себе, а нырять вообще не умею. Когда я плыву, мне кажется, что стоит хоть чуть-чуть умерить темп, и меня моментально утянет в глубину какая-то сила. Зато, когда я пытаюсь нырнуть, эта недобрая сила тут же меняет направление и тянет меня вверх так, словно у меня на поясе надет здоровенный спасательный круг. Видели когда-нибудь утку, что-то ищущую в прибрежном иле? Вот-вот, оно самое.
Да и воздух у меня быстро заканчивается.
Но на этот раз все получилось намного удачнее. Пару раз я по привычке бултыхнулся, подняв ноги над водой, немного подергался, а потом вдруг понял, что плыву - ровно и сильно. Открыл глаза и чуть не вдохнул полные легкие воды от пьянящей смеси ужаса и восхищения. Ужаса - потому что я неожиданно оказался намного глубже, чем думал - метра три, пожалуй. Колеблющаяся зеркальная гладь нависала где-то высоко, пронзая окружающую синеву мерцающими линиями призрачного света. Там, наверху, дрыгались человеческие ноги, виднелись контуры надувных матрасов и дно какой-то лодки. А вокруг - подсвеченные переливающимся серебристо-голубым светом, вились стаи разноцветных рыб, вспыхивающих в лучах солнца, как драгоценные камни. Дна подо мной не было, только густеющая до черноты мрачная синева. Право же, я в жизни не видел картины прекраснее.
Но всё же, пора наверх.
Или не пора? Удивительное дело, но недостатка воздуха я не чувствовал. Похоже, рыбоящер мой позаботился. А ведь точно, для него же это - самая естественная среда... и не только для него! Для меня - тоже! Я рванул вглубь, чувствуя, как небывалая мощь наполняет мое тело. Черт побери! Просто фантастика! Как же приятно почувствовать себя - собой! Нет, это не было ощущение эйфории, всесилия или чего-то там еще. Это было простое и уверенное ощущение правильности. Что наконец-то всё вокруг такое, какое должно быть. И я во всём этом - такой, какой должен быть. И эта спокойная уверенность доставляла такое удовлетворение, какого, пожалуй, ни одним наркотиком не добиться. Наверное, так себя чувствует человек, нашедший свое призвание.