** Имеется в виду сражение Давида (второго царя народа Из раиля после Саула) с Голиафом. Молодой Давид, будущий царь Иудеи и Израиля, побеждает Голиафа в поединке с помощью пращи, а затем отрубает его голову. Победой Давида над Голи афом началось наступление израильских и иудейских войск, которые изгнали со своей земли филистимлян.
*** Голиаф – огромный филистимлянский воин, потомок вели канов-рефаимов в Ветхом Завете.
* * *
Свети во мне, как отблеск Вечности,
Живи во мне, как в «мѵро» – ижица,
Вне лжи, вне времени, вне «вещного»
Любовь от сердца к сердцу движется.
Любовь – бесстрашия сподвижница,
Любовь хранит оттенки «книжности».
Гонец фатального пророчества,
От суесловия сокрой меня
Идеологиями прочными,
Как нить духовного сокровия.
Лицеприятия поборники
Оброком чести облагаются,
Альков земли иль Небо: Бог никак
Не означал свою локацию.
Туман искуса первородного
Застлал стезю бесправным париям,
С дворцовыми переворотами
Взошла на трон сотворцев партия.
В простых манёврах невмешательства
Протеста резвый дух, наверно, есть,
С циклоном явности смешается
Сюрреализма дуновение.
Гори во мне зарницей огненной,
Родоначальник реконструкции.
Погряз в стагнирующем логове
Нырнуть в новаторств реку струсивший.
Келейной одой, кротким отзвуком
Взывай к небесному сиятельству
И плебс, как вепря калидонского,
Ниспровергай Искусств сиянием.
Грядёт сенсибельная оттепель,
Близка отдохновенья вечеря,
Крадись сквозь тьму свободы оттенью,
Далече звёзд, далече Вечности!
В «и́ссиня – образ Истины»
1 Разразилось, как пламя внезапности,
И окутало ризою шёлковой,
В необъятной тиши – слишком замолчно,
Но претит парциальная шёпотность.
Истреблённое «Я». Что останется
Нам замест обезглавленной статности?
Становленья извечная стадия?
В Абсолют возведённая статика?
Если б «Я» изначально пред «А» была,
Встав на нишу библейской словесности,
Не нужна изъяснений преамбула,
Эгоизма бы смерчь не разверзнулся.
Надвигается мрак. Не пора б и нам
Из суждений лукавствия вычесть слизь,
И по радуге – скользкой параболе –
Всех свершений градацию вычислить.
Невозможно – поверье, поветрие,
С примитивом объявим борение,
Пустота осознания вереска
Загустилась букетом сиреневым.
Атипичных теней конгрегация,
Воздыхание – форма оплошности,
Ежель истинность злом нарекается,
Буду правдой двойною на ложь идти.
Пресыщения узники тайные
Уязвляются прихотей вошками,
Бесприданница в бденных метаниях
Заметёт суррогаты тревожных дум.
Обесцвечена взглядов суспензия,
Мысли выстроим выводов звеньями,
Живописно стекает с уст пеною
Золотой эликсир отрезвления.
Прототип побеждённого Ангела
Свергнут собственной воли невольником,
Сбей наотмашь, как лирик евангельский,
Ополченье прехитрого Воланда.
Эмпирея канва не запачкана
Градиентными красками скепсиса,
Леденеет былая запальчивость,
Ты уходишь в барханы аскезы сам.
Интендантски. Инкогнито. Исподволь.
Заплетаясь в шагах парцелляции,
Достоверности вождь переизбранный
От фальшивых племян отделяется.
В заполярных туманах дуальности
Однозначности око проглянется,
Время выбелит пафос до алчности,
Насылая бесцветья проклятие.
Оживи манускрипт благодарствия:
Молодая Цирцея* помешана,
Отчужденья мотив разгадается
В обозримых во сне гранях смежности.
Этот мрак – аналогия выдоха
Изоморфных эфиров агонии,
Луч архэ – аллегория выхода
Из скафандра спирающей гордости.
Рукотворным искусств достоянием
Обретается ранг богоравенства,
До финала скорбей достоявшихся
Не постигнет удел покарания.
Откружи над землёй чёрным голубем,
Дабы в небо упасть белым вороном,
Обнимая Свароговым полымем
Эскадрон флагеллантской тлетворности.
Антураж заповедной правдивости
Украшает души резервацию,
В ней полуночь заре не противится
И дивизия туч разрывается.