И воскресла покоем. Воистину!
Бирюзовая гавань всеведенья
Обывательских манит разведчиков,
Погреби изваяние времени
В саркофаге бесформенной Вечности.
* * *
Безнадёжностью в правом предсердии
Неуклюжее солнышко теплится,
Умиляется, хмурится, сердится
И лучей изгибается стеблями.
Световое грядёт наводнение,
Окружённый былыми устоями,
Оглянись и разведай, на дне ли мы
Средь исполненной смысла пустотности?
Заповедник сердечной эмпатии,
Взвод амбиций лишился витальности,
Ожидания бьющая палица,
Смог иллюзий, рандомно витающих.
Бригантиной безудержной бренности
Шторма перипетия испытана,
И с ладоней пурпурные бред и сон
Соскользнули в ущелье Несбыточность.
Опрометчиво снятая с якоря,
Быстро села на мель в толщах мудрости,
Инцидентов стихия двоякая
Омывает свободы Лемурию*.
«Может быть» – это куст можжевеловый
Обречённых на ноль вероятностей,
Приближается миг оживления
К чёрствой веры кадавру, и явственно
В небо с киля невинности иволгой
Инфантильная молодость просится.
Простоты белоснежною простынью,
Пеленою ребячьей наивности
Устилаю дорогу в Элизиум**,
Интенсивное мысли цветение,
В обывательский кодекс не влился ум
Чужеземки согбенно-потерянной.
Демонстрация счастья – не в следствии,
И причина его – в беспричинности,
Удрученье – зубчатое лезвие,
К гарнизону страдалиц причислена.
* Лемурия – мифический затонувший континент в Индийском океане.
** Элизиум – в древнегреческой мифологии часть загробного мира, обитель душ блаженных.
Конвоиры мгновенной погибели
Затевают враждебные саммиты,
Беспристрастья лучиной сожги меня –
Я воскресну могильною сакурой.
Томно линии к линиям ластятся
В инсталляции древнего хаоса,
Эскадрон афоризмов в согласии
Победил ханство сленга нахальное.
Пьёт Морфей* едкий морфий предчувствия:
Онтология сна – несолгание,
В нём виденья чудны́е и чу́дные
Из провидческих амфор алкаются.
С убеждений сопутственной радою
Дух мечты о прозрении нынешнем
Вылетает синицею радости
Из некрополя тьмы и уныния.
Вырывается из уз покорности
Ораторий новаторских громами,
Вознесясь, он едва ль успокоится,
Одолев небоскрёбы загробия.
Дни сплетает бесцельности вервием,
Украшает финифтью наития,
Сублимация взмаха: всё вверх и вверх,
К неподвластному эйдосу Истины.
* Морфей – бог сновидений в греческой мифологии.
«Есть такая легенда о птице, что поёт лишь один раз за всю свою жизнь, зато прекраснее всех на свете. Одна жды она покидает своё гнездо и летит искать куст тер новника и не успокоится, пока не найдёт. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над неска занной мукой, так поёт, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единствен ная, несравненная песнь, и достаётся она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбает ся в небесах. Ибо всё лучшее покупается ценою великого страдания…» Колин Маккалоу. «Поющие в терновнике»
* * *
Вот один из прекраснейших снов:
В нём дыханием Логоса буквы
Отправляют нещадно под снос
Возведённый традиции бункер.
Из вертепа злосчастий, как в сквер,
В эмпирея альков бирюзовый
Убегаю от всяческих скверн,
В сердце скорби вонзив бивни взора.
И стрелок заряжает картечь,
В амуницию война одеян,
Непрерывно-манерным «гарде»
Побеждает врага – Безыдейность.
Как властитель свобод испокон,
Искушений пройдя колоннаду,
Он из чада смятений с покоем
Ушёл триумфатором знатным.
Словно раненый голубь с одра,
Он взмывал: даже боль от увечий
Не смогла бы крыла разодрать,
Он страданием вочеловечен.
Быстро ввергшись, как в пропасть ложбин,
В оппозицию «ад – мир и детство»,
Он бросается птицей на шпиль
Самостийного Адмиралтейства.
Той, что грудью кидалась на шип,
Прежде куст отыскавши терновый,
И агонии точит ножи,
Изрекая замест литер ноту
Ликованья, познав, что почить –
Лишь над смертию превозноситься,
Это сам благодейства почин,
Это божеской святости символ.
Невыносимая лёгкость бытия
Всё найдено. И всё обретено,
Разложено гробницами излишеств,
Инертно вешних дней веретено,
Не долженствует сетовать иль злиться.
Ни кар, ни обличительства, ни карм,