— И на кой черт тебе эта поездка? — спросил Мэтт, поедая абсолютно безвкусное протеиновое мороженое. Мы сидели во дворе моего дома, на потертых садовых качелях. Временами дул прохладный ветер, поэтому я набросила на плечи пальто.
— Это отличная возможность побывать в Париже, и заодно попрактиковаться во французском. Ты ведь знаешь, как давно я этого хотела.
— Работать девочкой на побегушках у рок-группы? Так себе практика, если честно.
— Быть менеджером — не значит быть девочкой на побегушках.
— А что это значит, Каро? Они же тебя для этого и наняли. Порепетируют пару часов, а потом будут бухать оставшееся время. А тебе придется выполнять за них всю грязную работу.
— Знаешь, я думаю, у них не будет столько времени, чтобы целыми днями «бухать». Это серьезный конкурс международного уровня, на каждый конкурсный день уже составлена программа.
— Да они там все отбитые, разве не видно? Им хоть конкурс, хоть прием президента – все пофиг. Наркоманы же.
— Тебе так нравится вешать на людей ярлыки, да?
Мэтт облизал ложку и отложил банку с мороженым в сторону.
— В рокерской тусовке все одного поля ягоды. Они пьют, принимают наркотики, спят с кем попало, зависают черт те где. Поэтому и нанимают так называемых менеджеров или агентов, которые бегают и утрясают проблемы, подбирают за «звездами» снятые трусы. Ты скоро сама убедишься в этом.
— Меня радует твоя осведомленность в этой области, Мэтт. Значит, поеду и удостоверюсь в твоих словах сама.
— С ним тебе все равно ничего не светит, — внезапно проговорил Мэтт.
— Ты о чем?
— Ты ведь из-за него хочешь ехать, да? Из-за солиста?
— Что за чушь! — отмахнулась я.
— Ты не в его вкусе. Таким, как он, нравятся порочные, доступные, готовые на все в любой момент.
— Послушай, Мэтт, — кутаясь в пальто, сказала я, — По-моему, тебе пора. Тебя уже понесло.
— Но я же наоборот делаю тебе комплимент! Хочу сказать, что ты не такая.
— А какая я? Ты уверен, что так хорошо меня знаешь?
— Ты умеешь нести ответственность за свои действия. Ты умная, образованная, порядочная. Не то, что эти…
— А может, я вовсе не такая хорошая, как принято считать? Ну, конечно: Каролина у нас самая ответственная, самая порядочная, как она может связаться с рокерской тусовкой… Прекрати, просто прекрати судить обо мне так поверхностно!
— И что ты хочешь сказать? — взвился Мэтт, — Что ты из тех, кто сохнет по размалеванному и татуированному парню с микрофоном и гитарой? Одна из толпы других таких же дур? Ну давай, давай, бегай за ним! Уверен, он сначала поднимет тебя на смех, а потом отошьет!
— Уходи, прошу тебя.
Внезапно на меня навалилась чудовищная усталость. Осталось одно желание: забиться в угол, что больше никто не трогал.
— Ладно, возможно, я перегибаю палку, — понизил голос Мэтт, — Просто хочу, чтобы ты была осторожна и не попала в лапы этого…
— Я еду из-за денег, Мэтт, — оборвала его я. — Больше меня ничего не интересует. А, нет: если получится, я хочу увидеть холм Монмартр своими глазами. Теперь, пожалуйста, уходи.
Какое-то время Мэтт смотрел перед собой, затем чертыхнулся, схватил свою спортивную куртку и пошел к воротам.
— Напиши мне, когда прилетишь в Париж, — крикнул он, не оборачиваясь, но я ничего не ответила.
Глава 13
Все произошло так быстро, что я не успела толком ничего рассказать подругам. Лишь отправила короткое сообщение в наш общий чат, мол, «Предложили подработку во Франции, меня не будет несколько дней». От девочек сразу валом посыпались вопросительные сообщения, но я пока решила не разглашать подробности. В конце концов, я сама мало понимала, что происходит.
Сложнее всего было говорить с мамой. Точнее, она-то мою поездку восприняла на «ура» и тут же сообщила начальству, что ближайшие дни будет работать удаленно (к счастью, у мамы в силу нашей семейной ситуации есть такая привилегия). Мне же было тревожно оставлять ее именно в тот момент, когда она готова на все, чтобы добыть денег. Чего доброго, вернешься, а дом уже ушел с молотка. Взяв с нее слово, что до моего возвращения она больше не проявит никакой самодеятельности, я с тяжестью на душе отправилась собирать вещи.