Визит в Сакре-Кер оставлю на потом — надеюсь, выдастся свободный часик. Купила на площади несколько сувениров и отправилась в отель, высыпаться.
Перед сном мне очень хотелось поговорить с мамой по видеосвязи, но я не решилась сделать звонок, время слишком позднее. Зато написала ей подробное сообщение о событиях первого дня, вложив в текст как можно больше радости и воодушевления. Не знаю, насколько искренним оно получилось, потому что на душе все равно скребли кошки.
К завтраку я слегка опоздала, и на момент моего прихода в лобби-баре почти никого не было. Только за одним из столиков сидел Адриан, уткнувшись в айфон и попивая кофе. Первым порывом было развернуться и уйти, но какая-то внутренняя борьба заставила пересилить себя. Как можно более уверенной походкой я прошла рядом с ним; он поднял на меня взгляд и ожидаемо не сказал ни слова. Я сначала села за соседний столик, но чаша моего терпения все же переполнилась. Через секунду я рухнула в кресло прямо напротив Пирелли.
— Так больше не может продолжаться, — сказала я, — На протяжении всего конкурса мне нужно решать организационные вопросы и сопровождать везде вашу группу. Ты фронтмен «Мунов». Глупо меня игнорировать.
— А с чего ты взяла, что я тебя игнорирую? — поднял бровь Адриан.
— Ну, это очевидно. Ты мне ни слова не сказал за последние три дня.
— А должен?
— Мы вынуждены общаться, потому что все находимся в одной лодке. Я должна знать о ваших передвижениях, планах, выступлениях тут. Черт, мне же нужно что-то отвечать французской прессе и блогерам?
— Не льсти себе, ты им не интересна. Если будут брать интервью у группы или у меня лично, мы найдем что ответить. Тебя это не касается.
— А контакты с руководством и организаторами за кулисами? Знаешь, сколько там формальностей?
Адриан отложил телефон в сторону и скрестил руки на груди.
— Что ты сейчас от меня хочешь?
— Чтобы ты не делал вид, будто меня здесь нет. Чтобы делился информацией по поводу ваших передвижений или изменений графика репетиций. Ну, в общем, любые возникающие ситуации лучше решать через меня. Неважно, что ты обо мне думаешь, но я…
— Я, кхм, вообще о тебе не думаю.
Я сглотнула комок, подступающий к горлу и набрала в грудь побольше воздуха.
— Прекрасно. Значит, общаемся по рабочим вопросам в течение поездки. Все.
— Ок, — коротко ответил он.
— Это серьезное мероприятие, где нужно показать себя с лучшей стороны. И раз уж вы попросили меня руководить вашими делами, то будьте добры работать в одной связке.
— Ами попросила. Не я, — обрубил меня он.
— Что же ты не воспрепятствовал ей, раз я так тебе неприятна? — прищурилась я.
Он уставился на меня своими бездонными карими глазами и слегка сжал губы.
— Послушай, я был и есть фанат своего дела. Фанат группы. Если я знаю, что в конкретный момент для группы лучше, то никогда не вставляю палки в колеса. На конкурсе должна быть делегация, должен быть свой менеджер – ок, я согласен на то что ты временно заменишь Грейс. Тем более ты отлично говоришь на французском. И я никогда не сделаю то, что потом плохо повлияет на нашу карьеру. Я же не враг самому себе, верно?
— Тоже не горю желанием работать с вами. Просто расцениваю это как возможность получить новый опыт.
— Надеюсь, у тебя получится проявить себя. От Анны толку никакого, за ней самой нужно следить, как за малым ребенком.
— Где она, кстати? — спросила я.
— Напилась вчера до поросячьего визга в местном шансон-баре. До сих пор отсыпается.
Он с грохотом отодвинул кресло, скомкал салфетку, и, кивнув на прощание, пошел к выходу. Мне есть больше не хотелось, аппетит пропал. Забыть, затолкать обиды подальше, сцепить зубы и дожить до отъезда из Парижа. Теперь мой план таков.