В два года стало понятно, что Аарон заметно отличается от своих сверстников. На любую ситуацию он реагировал совершенно иначе, чем малыши этого возраста. Чем больше внимания ему уделяли, тем глубже он забирался в свой «панцирь». Он никогда не отзывался на свое имя, не фокусировал на нас свой взгляд, а главное, не произносил ни слова. И пока его ровесники вовсю лепетали первые слова и «мамкали» каждую секунду, Аарон просто молчал и прятался куда-нибудь в уголок при малейшем волнении. В самые острые фазы он начинал выть, и, боже, эти эпизоды были самыми жуткими.
Еще спустя год брату поставили диагноз, мысли о котором мама все время от себя отгоняла. Но от судьбы не уйдешь. Слово «аутизм» рухнуло на нас, словно бетонная плита и насмерть придавило все планы и надежды на будущее.
Собственно, именно тогда Дерек окончательно самоустранился из нашей жизни. Просто в один прекрасный день он собрал свои вещи, сгреб из ящика все деньги (об этом мы узнали позже), сел в старенький пикап и уехал в неизвестном направлении. Мы не сильно расстроились; в конце концов, теперь в доме перестанет пахнуть перегаром, а по пятницам на кухне не будут собираться гогочущие компании автомехаников. Чуть позже мама получила по почте документы о разводе и с облегчением их подписала.
Жизнь пошла своим чередом, только наполнили ее теперь бесконечные походы к врачам, логопедические занятия, сеансы остеопатов и даже шаманские обряды. Мама не смирилась с диагнозом моего брата и будто стала одержима желанием сделать Аарона как можно более адаптированным к миру. Она пробовала самые безумные варианты с надеждой, что хоть что-нибудь поможет.
Но несмотря на все горести, которые нам пришлось пережить, мама не забывала и обо мне. Она хотела, чтобы я все-таки реализовала свои стремления относительно дальнейшей учебы. Она как можно больше высвобождала для меня времени на подготовку к экзаменам и поступление в университет. Вскоре моя мечта стать студенткой Тринити все же осуществилась — я получила стипендию. Удивительно, но именно болезнь Аарона сблизила нас. Я больше не думала о переезде.
Уложив Аарона спать, я села за ноутбук редактировать статью для конференции. Тем не менее, мысли путались и разлетались, как бабочки, выпущенные из банки. В голову лез вчерашний диалог с мистером Тейлором.
Я выждала немного времени, прежде чем войти в кабинет научного руководителя — не хотелось, чтобы он догадался, что я подслушивала.
Но Тейлор вел себя совершенно спокойно; он досконально изучил мои дополнения к статье, сделал несколько пометок и скинул на флешку пару книг американских социологов. Я уже собралась уходить, когда он внезапно спросил:
— Слушай, Каролина, ты же знаешь Адриано Пирелли? Кажется, вы вместе ходили ко мне на философии в прошлом году.
Я пожала плечами.
— Ну так, знаю шапочно. В университете мы практически не пересекаемся. Ну а в глобальном плане его теперь знают все.
— Ну да, ну да, новый кумир молодежи…И как, нравится тебе его музыка?
— Ох, не знаю, даже никогда не интересовалась его творчеством. Но я не люблю подобный стиль.
— Что же, тут я с тобой солидарен. Мне вот больше по душе джаз годов эдак 60-х,70–х… Тони Скотт, Билл Чейз, Альберт Кинг… Но я с тобой хотел поговорить от другом.
Он снял очки в тонкой золотистой оправе и устало потер глаза.
— Видишь ли, Адриано не отличается успехами в учебе. Он не стремится к знаниям и, в сущности, высшее учебное заведение ему без надобности. Но его мать страстно желает, чтобы он доучился: таковы ее амбиции, она имеет на это право. В конце концов, если бы не богатые родители, Пирелли бы никогда сюда не попал.
Заметив мой непонимающий взгляд, мистер Тейлор продолжил.
— Я хочу, чтобы Адриан выступил на ближайшей конференции нашего центра гендерных исследований. Возможно, это станет своего рода толчком и мотивацией к учебе для него. Посвяти его в свой проект, заинтересуй. Пусть подготовит краткое выступление и вникнет в тему, чтобы суметь ответить на возможные вопросы аудитории.
— Вы хотите, чтобы он стал моим напарником по работе? Но я всегда выполняла исследования одна.
— Ты и так делаешь всю работу, и продолжишь делать ее, я не сомневаюсь. Я ничуть не умоляю твои научные заслуги и исследования. Возможно, конференция станет для Пирелли той соломинкой, которая удержит его от ухода из колледжа. Возможно, я не прав, но попробовать-то стоит. Адриано не глупый юноша, хоть и раздолбай. В школе он учился на отлично и подавал надежды…