— А что, Жанна, может, действительно, ничего не придумывать? Будьте самой собой! — И глядя в широко открытые, удивленные глаза девушки, дон Рауль продолжал: — Принцесса, возможно, так заинтересуется вами, что забудет все свои планы относительно Хойосы. Ведь окончательной договоренности на сей счет никогда и не было. А бабушке больше всего хочется видеть рядом со мной ту девушку, на которой я мечтал жениться.
У Жанны заколотилось сердце:
— А как же донья Ракель? Вы говорили, что, если не породнитесь с семьей Хойосы, бабушка может разгневаться и тогда сестре Хойосы будет не на что жить.
— Так оно и случилось бы, вернись я домой один. Но я везу с собой юную белокурую леди, которую могу представить как мою возможную невесту. Именно вы, chica, смягчите гнев бабушки. Она не останется равнодушной к вам, застенчивой англичанке, нежной, как розовый бутон, с большими голубыми глазами, так удивленно смотрящими на мир. Вы будете для нее словно новая игрушка. Конечно, принцесса начнет строить планы как бы по быстрее поженить нас, но вы через месяц-другой притворитесь, что утомились, заскучали по родной Англии, и мы самым дружеским образом, по обоюдному согласию, отменим нашу помолвку.
— Звучит разумно…
— И нравится вам гораздо больше, правда? Нет необходимости обманывать бабушку.
— Я… мне ненавистна одна мысль, что придется лгать ей прямо в лицо.
— Ах вы, мисс Воплощенная Честность! — рассмеялся дон Рауль. — Значит, решено: с этого момента мы влюбленные. И принцессе доставим радость, и поможем Ракели. И, кстати, облегчим участь бедняжки Жанны, которой уже не придется притворяться другой девушкой.
— А вы что этим выиграете, дон Рауль?
— Мне это тоже доставит некоторое удовольствие.
— Не совсем понимаю…
— Ну, придется немножко больше целоваться… — хитро заметил он, — выказывать всякие знаки любви… Пока не настанет момент, когда вы захотите освободиться.
— Неужели это необходимо? — испуганно спросила Жанна.
— Никто не заставляет вас получать от этого удовольствие, — поддел ее испанец. — Но коль скоро наши планы изменились, и мы должны убедить бабушку в силе нашего чувства, придется вам, забыв о приличиях, как в омут, нырять время от времени в мои объятия. Как, хватит духу?
— Надеюсь, я смогу выдержать, — согласилась Жанна. — Если это будут поцелуи в щеку или в руку.
— Так и будет, — подтвердил он. — При посторонних. — Девушка бросила на испанца подозрительный взгляд, но его лицо не выражало решительно ничего. Чеканный профиль четко вырисовывался на фоне открытого окна, за которым мелькали пески, ибо машина шла уже по дороге, проложенной в пустыне. Пески золотились подобно гриве гигантского льва, дорога то круто поднималась вверх по склону холма, то неожиданно стремительно падала вниз. Солнце палило немилосердно, и Жанне вдруг вспомнилось детство, когда солнца ей недоставало так же, как любви. Зато сейчас марокканское солнце, такое безжалостное и злое, уже прокалило машину насквозь, и Жанне было невыносимо жарко, несмотря на тонкое шифоновое платье без рукавов, оставлявшее открытыми колени. Она посмотрела вниз: ее длинные, стройные ноги и рядом такие сильные мускулистые ноги ее спутника, обтянутые узкими брюками. Девушка почувствовала, что невольно краснеет… Амулеты, висевшие на запястье, ярко блестели на солнце, а когда она незаметно повернула руку, наполнившийся светом изумруд таинственно замерцал.
На губах Жанны трепетали нежные слова. Взгляд ее голубых глаз стал мягким и податливым. Вопреки своей воле, она вновь исподтишка поглядывала на дона Рауля. Как он красив! Настолько, что сердце дрожит и падает куда-то вниз! Даже если придется пробыть с ним недолго, а потом всю жизнь любить издалека, она все равно выбирает такую судьбу. Непредсказуемый, вечно поднимающий на смех ее наивность и неискушенность, испанец продолжал оставаться для нее самым притягательным мужчиной. Жанну волновали его глаза, тепло гибкого тела. Она вспомнила, как он обнимал ее тогда, в зарослях возле отеля, и у нее уже не оставалось сил отталкивать его. А в иные минуты он был величав и горделиво-спокоен, и она чувствовала себя под защитой владетельной особы.
Может быть, стрелы любви, незнакомой доселе, поразили ее с первого взгляда? Как бы там ни было, она рада тому чувству, которое испытывает к нему, и теперь сделает все, что он попросит.
— Так вы спланировали все заранее? — Вопрос возник сам по себе и вырвался у Жанны совершенно неожиданно. — Мне всегда казалось непонятным, почему вы уверены, что я не провалю свою роль. Значит, вы с самого начала намеревались представить меня бабушке как Жанну Смит?