Грейнджер прижала руки к груди, как никогда уверенная в себе и в том, что всё возможно. Та ночь оставила неизгладимый след, и девушка точно ощутила, что Том к ней неравнодушен. Они долго лежали тогда с ним вместе у горящего камина. Блики от языков пламени оставляли причудливые тени на обнаженных телах. И даже слова были не нужны, потому что им обоим было хорошо от тепла, что между ними рождалось. Он тогда крепко прижал её к себе, целуя в макушку, и от той нежности внутри всё щемило. Эти воспоминания стали её уверенностью в том, что она станет его опорой и тем маяком, который сможет увести его от смертоносных скал ужасающих поступков. Именно с такими мыслями Гермиона покинула кабинет профессора Дамблдора, направляясь в гостиную Гриффиндора. Завтра она обязательно встретится с Томом, и возможно даже расскажет ему, что она совершенно из другого времени.
* * *
Весь вечер Реддл ощущал опаляющую изнутри злость. Но внешне это выражалось только в убийственно взгляде и сильно сжатых зубах. Даже слизеринцы видя, что их староста, мягко говоря, не в духе, обходили его стороной. Когда все ученики разошлись по своим комнатам, готовясь ко сну, на диване в гостиной остались только Реддл, Лестрейндж и Эйвери. Последний с явным нетерпением спросил:
– По какой причине ты нас позвал, Лорд?
Том взял себя в руки, на время, заставляя ярость отступить. Она сменилась холодным расчетом.
– Мы близки к самому важному этапу, – сказал он, сложив руки на груди. – Недавно я открыл Тайную комнату Хогвартса и видел, что скрывается за Ужасом Слизерина.
Было видно, что оба его последователя напряглись в ожидании, и усмешка на лице Реддла дополнила то, что он сказал дальше.
– Завтра, я выпущу его на охоту за грязнокровками. И у меня есть одна жертва, которая станет первой в длинном списке тех, кого мы уничтожим, – высокомерно произнёс Том, переводя взгляд с Эйвери на Лестренджа. – Но нужно быть осторожным. Нас не должны вычислить. Всё будет постепенно. Один за другим, пока они не поймут, что только чистокровные волшебники будут проживать в магическом мире.
Оба слушателя встрепенулись, и Лестрейндж потёр руки в явном знаке одобрения.
– Я рад, что ты вернулся к нашему плану, а то я подумать успел, что тебе по душе девчонка, нежели власть, – произнёс брюнет, ощущая воодушевление.
– Она была моим ключом к Дамблдору, теперь старик не ходит за мной по пятам и это упрощает мне жизнь, – с легкостью соврал Реддл, и, поднимаясь с дивана, добавил. – Завтра василиск получит первую свою жертву, и байка в которую уже практически прекратили верить, станет проклятием для грязнокровок.
Он скрылся в коридоре, что вёл в его спальню. И в некотором роде даже был благодарен этой девчонке, она напомнила ему, кто он такой. И о целях, которые он ставил много лет, чтобы в итоге ступить на тропу справедливого суда над такими как она. Больше ничего не стояло между ним и покорением мира. Ещё немного и Том Марволо Реддл канет в небытие, оставляя только Лорда Волдеморта. Тем более, сейчас всплыл в голове разговор со Слизнортом, который прошёл на следующий день после посещения его вечеринки. Именно тогда Том задал самый важный вопрос о крестражах, и теперь точно знал, что он может раздробить душу на несколько частей. Что он обретёт бессмертие, и ничто уже не будет стоять на его пути.
* * *
Казалось Том, совсем утратил чувство опасности, его даже не смущало, что среди бела дня он стоял в туалете для девочек. Он был пуст, во всяком случае, Реддл не пошёл проверять по кабинкам, посчитав это лишним. Практически все ученики были на уроках, и это было ему на руку.
– Откройся, – твердым голосом произнес слизеринец, и когда вход был открыт, он позвал василиска. – Приди на мой зов...
Некоторое время стояла гробовая тишина, а потом послышался шорох, такой словно что-то интенсивно терлось о шероховатую поверхность. Звук постепенно приближался, усиливаясь. Внутри Тома всё сжималось от предвкушения. Тёмные глаза парня горели одержимостью, и предвкушением. Все лишние мысли исчезли из его головы, осталось только желание исполнить собственную мечту. Когда василиск появился в открывшемся проходе, Том сделал шаг навстречу.
– Во имя Салазара, мы начинаем карать грязнокровок и у меня для тебя есть первая жертва, – произнёс Том на парселтанге, смело, смотря в глаза василиска.
Именно в этом он ощущал свою значимость и превосходство. Змей вслушивался в слова своего хозяина, его мощное тело было напряжено. Он всё ещё большей частью находится в трубе, что вела в его логово. Том приблизился и шипящим звуком продолжил давать наставления для уничтожения первой жертвы. Мысленно он даже похвалил себя за такую находчивость. Лорд Волдеморт не прощает проступков и тех, кто пойдет против него, будет ждать та же участь. Внезапно краем уха Том услышал шорох, и одна из дверей кабинок распахнулась, откуда выглянула заплаканная когтевранка.
– Это женский туалет! Уходите отсюда! – прозвучал её возмущенный голос.
Том хотел, уж было что-то произнести, но василиск среагировал вместе с ним на звук. Его жёлтые глаза, словно два притягательных маяка уставились на девчонку. В то же мгновение она замертво рухнула на пол. Том чертыхнулся, быстрым шагом направляясь к погибшей ученице.
– Миртл Уоррен, вот же неудача, – разочарованно произнес слизеринец, присаживаясь рядом с телом.
Трогать он её не собирался, как и проверять наличие жизни в её теле. Этого не требовалось, Реддл отлично знал, что встречу с василиском никому не пережить. Но его планы на счёт Гарднер... На фамилии Том себя мысленно одернул. Грейнджер. Его планы на счёт Грейнджер пока провалились. Сейчас начнется шумиха, а значит, василиска выпускать не безопасно. Он резко повернулся к существу.
– Уходи. Я призову, когда ты мне будешь нужен! – властно произнёс он.
Василиск тут же исчез в трубе прохода в Тайную комнату. Умывальники начали собираться, закрывая проход в неё. Реддл осторожно выглянул из двери туалета, проверяя, есть ли кто-то в коридоре. Всё было тихо. Он незаметно покинул место преступления, тут же следуя на занятия. Буквально через час начался переполох. Шум наполнил коридор. Реддл быстрым шагом, как ни в чём, ни бывало, направился к его источнику. В коридоре стояла Оливия Хорнби, её трясло, и было видно, что лицо её белее снега.
– Я вошла в туалет в поисках Уоррен, крикнула ей «Переставай дуться, Миртл, профессор Диппет, велел тебя привести». Она не отвечала, я прошла к кабинкам и увидела её. Она лежала прямо на полу, а в её мертвых глазах застыл ужас! Мне никогда этого не забыть, – голосила Оливия, заламывая от страха и волнения руки.
Том подошёл ближе, заставляя всех учеников расступиться.
– Что за привычка наводить панику? – произнёс он, беря Хорнби под локоть. – Эти вопросы решаются с директором, а не в коридоре.
Увлекая девушку за собой, он прошёл мимо Гермионы, которая стояла у двери в класс, откуда толпой высыпали гриффиндорцы. И он видел ужас в её глазах, словно она знала, что произошло, и то, что он сделал это. Но он не остановился и не задержал на ней взгляда.
– Гарднер, до прихода директора, никого не пускать в туалет для девочек, – холодно кинул он в её сторону, уводя ученицу к кабинету директора.
Он был уверен, что она выполнит это, хотя бы, потому что паника в замке была не нужна ни ей, ни кому-либо другому.
Они находились в кабинете Диппета, который по десятому кругу пытался добиться от Оливии максимальной информации, но было видно, что девушка находясь ещё в шоке от увиденного и столь пристального внимания, начала путаться. Рядом с Диппетом стоял Дамблдор и Слизнорт, которые не пытались вмешиваться до поры до времени.
– Армандо, – произнёс Альбус, смотря на директора. – Давай отпустим девочку отдохнуть, она с трудом говорит.
Директор, посмотрев на Оливию, нахмурился. Ему катастрофически быстро нужно было разобраться в ситуации. Но всё же он согласно кивнул, разрешая той покинуть его кабинет.
– Том, а вы что-то знаете об этом? – спросил Дамблдор, испытующе смотря на слизеринца.
– Нет, профессор, я услышал крики в коридоре, и поспешил туда, пресекая панику, что Хорнби сеяла среди учеников. Я дал указание Гермионе Гарднер никого не пускать в туалет. Думаю, что стоит отправиться туда, чтобы получить ответы на интересующие вопросы, – без запинки, спокойно сказал Том, смотря в глаза Дамблдора.