— Всё в порядке, господин Кун, — пытается убедить он. Разумеется, Агеро не верит.
— Тогда что изменилось?
Баам открывает рот и застывает, не в силах вымолвить ни слова, пока сдерживает подступающий к щекам румянец. Но Агеро ждёт, и, кое-как, роняя слова словно камни, он произносит то, что было у него на уме:
— Господин… господин Кун. Вы… когда-нибудь хотели… больше, чем… чем было между нами раньше? Вы спрашивали, спрашивали, как ещё можно…
Пальцы, сдавливающие его до синяков, расслабляются. С улыбкой Агеро произносит:
— Я ведь говорил. Хочу. Всё, что ты можешь предложить.
Баам, ощущая, как теплеют щёки, бросает острый взгляд, предупреждая:
— Это может быть больно.
Агеро смеётся с облегчением, обнажая клыки в улыбке:
— Уверен, это не будет и сотую долю так больно, как-то, что меня ждёт после смерти. И всё же я жду с нетерпением.
Баам даже приоткрывает рот от удивления. Если бы в чужом тоне не читалась шутка, он отвлёкся бы, в который раз прося забыть всё то, что написано в книгах об Аде и рассказывая основные константы, что так и норовили вылететь из чужой головы. Из-за этого он не сразу улавливает смысл слов.
— Господин Кун… — «Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ваше посмертие не было и тысячную долю так ужасно, как вы его представляете», шепчет он про себя, не в силах снять маску, чтобы сказать это напрямую. — Примите ванну к ночи следующего дня!
Он выскальзывает из чужих рук, поспешно сбегая в окно. Несколько резких хлопков крыльев, чтобы выбраться из комнаты, вылететь, словно пробка, в окно, и Баам телепортируется. Словно новичок, в пространство над городом, не в сам город.
Почти не двигая крыльями он висит, медленно осознавая произошедшее. Через звон в ушах он умудряется подумать о том, что нужно подготовиться. Возможно, спросить совета у нескольких должниц-суккубов. Зайти в один из множества магазинчиков, раскиданных по бескрайнему городу, купить всё необходимое.
Осознание настигает его в воздухе, когда он бессознательно дрейфует к своему дому.
Волнение, смущение и страх мгновенно вскипают, нагревая его лицо.
Когда он понимает, что несмотря ни на что ему всё ещё нужно будет не показывать своих эмоций и держать маску, он вновь кричит, сам не уверенный, из-за чего именно.
Совершенно невовремя всплывает правило из раздела для совладания со стрессом: «Крик разрешён лишь в среднем и высшем воздушных пространствах города, а также за его пределами, иное карается штрафами в зависимости от произведённых децибел».
Бааму кажется, что он сейчас сгорит.
***
— Госпожа Роза, я слышал, вы недавно закончили заказ? Не могли бы вы дать общие рекомендации по…
Голос в трубке усталый до невозможности, даже не пытается казаться дружелюбным.
— Кто?..
— Баам. Мы проходили обучение в одно время и вы задолжали мне услугу. Если вам неудобно говорить, я…
— Ох. Что именно ты хочешь знать? — в голосе мелькает облегчение. Быть должником в Аду было страшно, так как платой могло оказаться что угодно. Ответить на несколько вопросов — отделаться малой кровью.
— Вы… — впервые за разговор Баам запинается, но тут же берёт себя в руки. — Можете пересказать теорию по безболезненному половому акту между мужчинами? Я помню, в расписании были лекции с похожим содержанием для инкубов и суккубов…
— Хорошо. Дай минуту, я лишь пару раз в парня перевоплощалась, сама половину не помню. Конспекты достану.
Баам кивает, в очередной раз радуясь, что разговор происходит не вживую.
— Так, слушай…
***
Баам бросает в ванну завалявшийся уже как не одну сотню лет назад шарик, за секунды исходящий на сиреневую пену. Давний подарок, который он использовал только сейчас, взял наугад один из множества мыльных шариков. Судя по запаху, угадал — лаванда. Ему как раз нужно успокоиться.
Он погружается в воду с головой, пытаясь не дать очередной порции мыслей заполнить сознание, словно ворох бабочек. Например, мыслей о том, что в этот раз Агеро может снова задавать вопросы, и тогда Баам точно не выживет. Умрёт ещё раз, но уже от смущения. Или от мыслей о том, кто из них будет принимающей стороной. Или от мыслей о том, что делать, если всё-таки будет больно.
Или от мыслей о том, как Агеро от удовольствия может кусать губы до крови, не переставая улыбаться. О том, как он может жмуриться, как во взгляде может промелькнуть что-то беспомощное, хотя бы на долю секунды. О том, как он может задыхаться и шептать или даже кричать его имя.
От последней мысли Баам резко выдыхает воздух, что держал в лёгких по привычке. Пузырьки летят к поверхности, присоединяясь к густой пене.
К концу дня Баам думает, что готов.
А затем, уже влетев в окно, сталкивается с железной, но бесстыдной логикой Агеро.
Зачем одеваться, если всё равно придётся раздеться?
Комментарий к Прекрасный сон…
А вот и пошли большие главы!
Нет, серьёзно, они огроменные! Эту аж на две пришлось разбить! Следующая будет скоро, постараюсь долго не томить. А пока - нежничающий Баам, сны и прочие радости. Сны происходят одновременно со всем остальным.
========== …и не менее прекрасная реальность ==========
В отличие от лица, тело круглые сутки было скрыто под монашеским одеянием. Агеро лежит поверх плотного покрывала, которое кажется почти чёрным из-за тусклого ночного света, словно фигура из лунного света, светящаяся даже в тени. Баам замирает, вцепившись в оконный проём. Агеро дремлет, голубоватые вены просвечивают сквозь тонкую кожу. Он не реагирует на свет из окна, не реагирует на сквозняк, на влажный осенний воздух.
Баам отталкивается от подоконника, приземляется на пол, давая половице скрипнуть под собой, и лишь тогда Агеро приоткрывает глаза. Лениво, отлично зная, кого увидит посреди комнаты. Расслабленный, немного сонный взгляд провожает Баама до прикроватной тумбочки, молча, — молча! — следит за тем, как он выкладывает всё необходимое. От взгляда, который можно ощутить кожей, он выравнивает дыхание, расстёгивая первую пуговицу рубашки.
Агеро с интересом приподнимается, от рук скользя взглядом до шеи, которую обнажил расстёгнутый воротник, и выше, останавливаясь на губах. Баам облизывается, всё в той же тишине наклоняясь для поцелуя. Садится, опирается локтями у чужой головы. Агеро молчит, хоть на один пугающий момент он и пугается, что чужой рот открылся не для поцелуя, а для очередного вопроса.
Расслабившись, Баам прикрывает глаза, почти коснувшись чужих губ своими, когда слышит:
— А что ты принёс?
— Господин Кун! — выдыхает он на эмоциях.
Нет, он не выдержит подробных объяснений! Никаких объяснений не выдержит!
Мстительный укус, который он оставляет на чужой груди, и Баам тянется к смазке. Не хотел он так сразу за неё браться, хотел распалить, размять, отвлечь. Но, если Агеро чувствует себя настолько комфортно, если так рвётся вперёд…
— Сейчас узнаете.
Вспоминая совет демоницы, он задумчиво смотрит на Агеро. Тот ловит его взгляд, приподнимая брови с лёгкой улыбкой. Баам размазывает смазку по пальцам, давая согреться. Склоняется к чужой шее. Коротко выдыхает.
Агеро зарывается в его волосы носом, а затем и рукой, тихо бормоча:
— А за рога не зацепишься, ха-ха. Я думал, что они твёрдые. И горячие.
Баам пропускает это мимо ушей, беря короткую передышку, чтобы собраться с духом. Вдох, выдох, и он, надеясь, что Агеро не заметил покрасневшие уши, наконец кусает бледную кожу, вводя первый палец. Укус за укусом, прикосновения языка, горячее дыхание на не успевшую высохнуть от слюны кожу, и Агеро снова ложится, с участившимся дыханием вцепляясь в его волосы.
Пользуясь тем, насколько размякло тело под ним, Баам вводит второй палец, методично меняя угол. Видя, какой любопытный взгляд Агеро бросил вниз, он панически подрывается, отвлекая поцелуем. Агеро не сможет ничего у него спросить, если займёт язык чем-то другим, верно?