И Баам стонет ещё раз, не выдерживая. Стонет:
— Владыка А-Агеро!
А затем и в третий, последний раз — от руки, в пару движений заставляющей излиться. Тяжело дыша, Баам опирается затылком о стену. Агеро тихо хмыкает:
— А говорил, что не назовёшь.
Видя подорвавшегося от возмущения Баама, Агеро улыбается.
Не один Баам может быть вредным.
***
Гладя чужую голову на своём колене Баам начинает замечать раннюю седину, почти незаметную в светлых волосах. Серебряные волоски ощущаются толще, словно и правда серебро. Тяжелее. Уже не лёгкие, которые одним дыханием можно было растрепать, волоски.
— Я так устал, Баам. Ощущение, что ещё немного и слягу с какой-то хворью. И уже не встану. — Агеро двигает головой, чтобы получить больше ласки, елозит затылком по его замершей ладони перед тем, как заключить, — Эти идиоты меня в гроб вгонят.
С пугающей его самого нежностью Баам улыбается, убирая упавшую прядь, целуя открывшуюся под ней скулу:
— Вот и хорошо. Быстрее к нам попадёте.
Агеро лишь недовольно стонет, притягивая его прохладную руку ближе к своему виску, источнику головной боли. Глаза зажмурены, брови сведены. В такие моменты Баам чувствует себя тем демоном, которым должен был быть. Наслаждающимся чужими страданиями. Он ведь правда радуется — от сильного и постоянного стресса не от одного, так от другого Агеро приблизится к смерти.
Возможно, лучше, чтобы это случилось сейчас, когда Агеро и не подумает раскаяться. Лучше не дать ему и шанса. Бросить в бурю, заставить устроить резню, унеся с собой как можно больше жизней, наслаждаться каждой пролитой каплей крови или слезой. Так порой думает Баам, тут же коря себя за такие слабые мысли.
Даже если Агеро решит раскаяться и попасть в Рай, это будет его выбор. Если Агеро захочет никогда его не увидеть, но жить в спокойствии, он примет это. Должен принять.
Сомневаться, не думает ли в его отсутствие Агеро о том, чтобы сменить сторону, он так и не перестаёт. Кажется, заразился чужой подозрительностью.
***
— Баам, как скоро ты сможешь находиться в моей церкви? — Баам со слабой улыбкой отмечает, что в последнее время порученное ему святилище Агеро называет лишь «моя церковь». Предчувствия не утихают.
— Технически, я могу делать это даже сейчас, если кроме вас там никого не будет. Хоть и с определёнными неудобствами.
Агеро серьёзно смотрит на него.
— Какими?
— Воздух немного покалывает, как при сильной жаре или холоде. Не могу долго прикасаться к большей части предметов, не только к статуям и алтарю, но и ко стульям, постаментам, некоторые стенам.
Заканчивая говорить, Баам снова погружается в себя, безрезультатно пытаясь побороть мысли, преследующие его почище инквизиции в её лучшие годы. Не замечает впивающегося в него взгляда
— Баам. Как можно ускорить?.. — произносит он наконец.
Ответ звучит почти сразу, лишь пару секунд Баам тратит на то, чтобы осознать вопрос и среагировать. Непривычно долго для него. В последние дни он непозволительно рассеян.
— Всё в порядке. Я могу пребывать там почти свободно. Если вы хотите ускорить осквернение, то я принесу всё нужное.
Агеро улыбается, привставая, чтобы его поцеловать:
— Завтра?
Баам кивает, прикрывая глаза. Сегодня Агеро собирался позаботиться о послушнике, случайно заметившего, что он говорит с пустотой. Ещё одна капелька в спокойствие Баама — по крайней мере, пока Агеро останавливаться не собирается. И хоть это лишь капля в море сомнений, вместе с поцелуем она позволяет ненадолго расслабиться.
***
Ноги спокойно касаются пола, неспешно двигаясь между рядами. Хвост предусмотрительно спрятан, крылья расплылись по спине чёрным пятном, незаметным под рубашкой. Агеро возится с принесёнными флаконами, прилежно воспроизводя ритуал, что видел до этого лишь пару раз. Бааму не поправляет его — нет необходимости. Агеро всё делает правильно.
Он чуть не говорит, забывшись, «Господин Кун», слишком уйдя в свои мысли, но вовремя закрывает рот. На удивление, в этот раз его размышления принесли результат. Довольно простой, но обнадёживающий.
Он ведь может просто спросить, так? А ложь с его силами определить не так сложно. А после… после достаточно укрепить в нужном мнении.
Один длинный шаг, Баам опирается на стул, чтобы оттолкнуться достаточно высоко, и приземляется на алтаре. Осквернение делает своё, и постепенно болезненное покалывание, от которого не спасают даже подошвы, утихает, оставляя лишь волны болезненного жара, идущие от статуи. Проходит пару секунд и Баам садится, спуская ноги с постамента.
Каноничная сцена. Запечатлённая во многих святых книгах, во многих демонических пособиях. Демон, сидящий на возвышении и коленопреклонённый монах. Торжественный момент, не раз становившийся поворотной точкой, моментом, когда прежде праведный человек делал окончательный выбор, обрывая связь с Раем. Единственный вопрос.
Они с Агеро эту сцену пропустили, не было ни необходимости, ни возможности — не использовать же стол как постамент? А после сомнений в том, чьей же стороне принадлежит его душа не возникало. До этого самого момента, когда тревожное сердце Бааме не выдержало.
Агеро бросает на него взгляд, трётся щекой о колено, выдыхая немного удивлённо:
— Баам!
Агеро смотрит на него словно на внезапно свалившееся счастье. Баам приподнимает чужое лицо за подбородок.
— Кто ваш Господин?
Стандартный вопрос, отдающий канцелярией. «Кто твой Господь?». «Кому посвящаешь ты молитвы, когда никто не видит?». Два самых частых ответа — «Бог» и «Сатана». Кто-то не следовал букве и отвечал «Ад» или «Рай». Кто-то говорил: «Я сам». Стандартный вопрос, проверяющий лояльность.
Баам задумчиво пробегает пальцами в перчатках по чужой скуле, убирая упавшую прядь, отмечает приоткрывшийся от этого рот. Агеро улыбается с закрытыми глазами.
— Ты.
Баам замирает.
Это был лёгкий вопрос. Стандартный, возможные ответы к которому Баам учил не одну ночь. Даже тут Агеро умудрился всё сделать по-своему.
Агеро не лгал.
Баам бы почувствовал.
— Ты, Б-баам. — голос немного хриплый от волнения.
Сколько же всего, дьявол побери, Баам не учёл, когда задавал вопрос!
Выигрывая время на размышления, он бездумно проводит по линии челюсти, гладит чужую щёку большим пальцем, прислонив ладонь к чужому лицу. Рассмотреть ответ как серьёзный? Как верность Аду? Как обещание обязательно попасть туда? Как… обещание верности конкретно ему, Бааму?
Когда Агеро гладит его колено, поднимая ладонь выше, когда подаётся вперёд, прикусывая его бедро через ткань, он с возмущением думает о ещё одной возможности — о том, что это лишь своеобразная прелюдия.
«Бесстыдник!», возмущённо думает он. «Вы могли бы отнестись к этому серьёзнее!»
— Ну что, Баам, настала моя очередь называть тебя «Господин»?
Игривый тихий голос словно оседает на ткани его штанов. Отстранив Агеро, он смотрит ему в глаза, возмущённо восклицая:
— Агеро! Это не шутки, вам стоит быть серьё…
— Я и не шучу, — говорит Агеро, смотря прямо ему в глаза.
Баам думает, что даже он сам не смог бы солгать в таком положении. Судя по взгляду, действительно не шутит. Серьёзное признание шутливым тоном и флирт, это бедствие уверенно тянет его в очередную авантюру. Благо, она как начнётся, так и закончится за закрытыми дверями.
Чужие руки останавливаются у таза, не двигаясь дальше. Агеро удивительно послушный, поддаётся прикосновениям трепетно, чутко. Затаивает дыхание, когда Баам неспешно приподнимает его лицо, гладя под подбородком. Хочется поцеловать, а если и целовать, то хорошо, а не как получится, слюнявя щёки.
Когда, не прекращая думать о поцелуе, Баам проводит большим пальцем по чужим губам, Агеро сглатывает. Лишь заметив реакцию, необычно яркую, он вспоминает, что так и не снял перчатки. Читая мысли через долгий взгляд в глаза, Баам с удивлением узнаёт о деталях этой странной игры. Словно зная, что его мысли сейчас читают, Агеро повторяет про себя, «Делай что хочешь, Баам. То, что хочешь. Как хочешь. Сколько хочешь. Покажи. Покажи, какие демоны скрываются в тихих прудах. Я не воспротивлюсь.»