— Исправленное задание. Прошло несколько лет, и они закончили его только сейчас?! От этих инструкций ведь…
— Нету толка?
— Верно.
Баам перелистывает ещё пару листов и останавливается, вчитываясь. Выглядит это так, словно он не хотел сдвигаться с места пока не закончит. Ли Су смотрит на часы закрытия и кашляет, привлекая чужое внимание.
— С тебя сувениры за всю нервотрёпку, что устроил мне твой па… Учитель. И ещё, Баам, как бы тебе сказать… Кошачьи уши, конечно, милы, и для того, кто делает это впервые, ты неплохо справился, но…
— Ли Су! — прерывает его Баам, прикрывая голову ладонями с зажатых в них бумагах.
Ли Су не умеет читать мысли, но у Баама на лице слишком красноречиво, большими буквами написано: «Я совсем забыл о них!».
Видимо, ночка и правда была весёлая. Даже завидно немного.
***
После этой ночи Агеро не мог встать с постели. Проснулся, словно и не спал вовсе, от стука в дверь и робкого:
— Владыка Агеро? Владыка Агеро, вы проснулись? Уже утро, скоро…
— У меня жар. Отмени все дела на неделю. Я не буду выходить из комнаты чтобы усердно молиться об исцелении. Принеси еду, оставь под дверью и проваливай.
Всё тело ломит, как во времена, когда он вынужден был таскать дрова для монастыря. Кровать манит возможностью спать ещё не один час, но, перевернувшись на бок, он шипит от знакомого зуда между ягодицами.
«Ночь», мелькает в его сознании прежде, чем он успевает подумать о причине, «Это из-за ночи».
Он так и не встаёт с постели, сделав исключение лишь для еды, поднос с которой ставит на прикроватную тумбочку.
«Интересно, а то, что Баам был с кошачьими ушами, мне приснилось?».
В следующие дни Баам ведёт себя ещё более отстранённо, чем обычно, словно пытаясь возместить прошлую откровенность. Показать, что больше так делать не стоит. Но Агеро всё равно хочет, даже сильнее, чем раньше. Тем более, что уже через неделю слышит звук отодвигаемого кошеля и видит чужие бёдра, умостившиеся на столе.
Котик пришёл гладиться.
Сам.
***
Придя домой, Баам первым делом перечитывает записи. Исправленное и дополненное досье, исправленное и дополненное задание с инструкциями на первое время. Запись на последнем листе — знакомый небрежный почерк, Учитель равнодушно относился ко всем вензелям, что обычно добавляли к буквам падшие.
«Хорошо справляешься, Виоле. Даже при неверном задании. Молодец».
А после этого — несколько цифр с пометкой года.
«Показания со счётчика! У Учителя наверняка есть к нему доступ!»
Чем дольше он смотрит на цифры, тем больше ему хочется плакать. Он не совершил ошибок. Он всё сделал правильно.
Судя по расчётам, уже сейчас Агеро может стать демоном сильнее, чем Ли Су, даже без добавления предсмертного озлобления! А от того, что цифра росла из года в год, через пару десятков лет он мог перерасти и Баама.
Его опасения были напрасны.
Все они.
Кажется, он испачкал слезами бумаги.
Комментарий к Ты - то, как я молюсь.
По некоторым причинам (в том числе из-за размера) выход главы припозднился. В каком-то смысле глава кульминационная, наравне с убийством Настоятеля, из-за чего хотелось сделать её получше. Надеюсь, что получилось (многое пошло не по плану и вышло за пределы оригинальной задумки). Отдельное спасибо моей прекрасной бете за её работу, так как большая часть текста была написана в довольно невменяемом из-за сонливости состоянии (мне самой было страшно перечитывать).
Баам с кошачьими ушами. Не зря ведь я строчку с “Ради Агеро он бы мурлыкал” писала :)
Агеро угадывает, что его мысли читают. И ведь даже не из-за ощущений, а чисто из-за знания Баама угадал!
Осталось две главы. В следующей Агеро постареет ещё сильнее.
========== Драгоценность ==========
— Снова переезд? Мне казалось, вам нравилось в столице.
Баам дёргает хвостом, меняя своё направление, следуя за Агеро за угол.
— Чем влиятельнее государство, тем влиятельнее будет глава церкви в ней, верно? Лучше начать готовить почву там, чем перебираться уже после того, как укоренюсь здесь. Это королевство бесполезно, затхлое и тихое, даже войну не устроишь.
Агеро замолкает, входя в комнату, где слуги упаковывают его вещи. Чем дальше, тем больше он вкушал прелести богатой жизни, привыкая к ним с воистину удивительной скоростью, словно был рождён для подобного. Если у кого-то возникали вопросы о том, зачем священнику столько богатства, то скоро эти вопросы чудесным образом испарялись, а несчастный клялся, что никого более праведного он в жизни не видел.
Агеро становился всё менее осторожным в преддверии переезда.
Баам прикрывает глаза, привычно сдерживая желание податься вперёд и потереться щекой о чужое плечо. Натерся уже, нагладился той ночью.
— Вы ведь никогда не были в настолько холодных местах. — Баам не спрашивает. — Прошу, не забудьте купить в дороге более тёплую одежду. Также хочу вас предупредить о высокой плотности населения. Хоть вы и можете найти дома с высокими потолками, но коридоры уже не будут настолько широки. В большинстве домов в центре города даже двое не смогут разминуться.
Агеро кивает, словно бы своим мыслям. При посторонних они могли общаться только так.
— Выберите дом с хорошим отоплением и не скупитесь на угли. Вы привыкли к теплу, для комфорта вам их понадобится больше, чем местным жителям.
«В погоне за властью вы устремились в опасное место. Мне придётся повозиться, проверяя, не произойдёт ли снежная буря на вашем пути».
Агеро бдительно бьёт по руке слугу, попытавшегося спрятать золотую статуэтку в рукаве. Кажется, и этот вечер они проведут порознь, занимаясь своими делами. Несчастного, покусившегося на что-то, что принадлежит Агеро, тот безнаказанным не отпустит. Накажет. Только не сейчас, не у всех на виду.
Баам думает, что это и к лучшему — Ли Су не перестаёт подначивать, что ещё немного и он засветится, «Смотри, как бы нимб не выскочил, ха-ха!», а Агеро и так умудряется угадывать, когда он читает его мысли. Пускай он не замечает его приподнятого состояния сейчас, но может заметить после.
Чужая внимательность хоть и греет, но нельзя отрицать её опасности.
***
На новом месте Агеро прорыскал юрким зверьком, ища лучшее место, и стальными зубами вырвал его у прошлого владельца, оставив лишь пару светлых шерстинок на месте преступления. Никто и не заметил, не придал значения внезапному исчезновению нескольких влиятельных фигур с доски. Досадные случайности. Как же печально, что вся их ноша упадёт на плечи новичка!
Разумеется, Агеро освоился быстро.
Баам прикрывает ладонью улыбку, наблюдая издалека, чтобы не обжечься, за чужим праздником. Церковь стоит, пока нетронутая, источающая святость одним своим видом. Не знающая, что впускает в свои стены самого настоящего дьявола в рясе.
***
«Роскошь — это замечательно».
Это написано на лице лежащего в бадье с горячей водой Агеро, не нужно даже мысли читать. Он быстро замерзал, как и предсказывал Баам, и каждый раз, вернувшись, плевал на божьи заветы и окунался в воду, сидя, пока та не начнёт остывать.
Так и сейчас. Баам плотно закрывает окно, которое использовал, чтобы войти, и поднимает пару бумаг со стола, быстро входя в курс дела. Агеро молчит, предаваясь лени, ленясь даже позвать слугу, чтобы подлить кипятка в начавшую остывать воду, но взглядом провожает как откормленный кот, увидевший сметану. Баам мысленно стукает себя по лбу — не хватало и ему начать кошачьи сравнения использовать.
— С возвращением, Баам, — наконец открывает рот Агеро.
Баам кивает, более занятый бумагами.
— Я рад, что вы всё ещё в добром здравии, несмотря на моё отсутствие.
На самом деле от небольших рукописных букв уже рябило в глазах, но чужой почерк давал глазам хоть немного отдохнуть. Велеречивый слог готового письма успокаивал воспалённый жёсткими, канцелярными формулировками разум. Агеро умел писать красиво, и внешне, и по содержанию.