— Монахини? Ты католик?
Он пожал плечами.
— Просто так получилось, что я попал в сиротский дом. Моя семья была англо-шотландской, так что родители, наверное, были протестантами. Но в силу обстоятельств я стал католиком. — Он отпил немного кофе. — Мне кажется, что монахини, зная мое протестантское происхождение, обходились со мной строже, чем с другими детьми. Они постоянно читали мне морали, и когда я шалил, как и положено мальчишкам, они сурово меня наказывали. — Он усмехнулся горькой усмешкой. — Думаю, что должен быть благодарен им — они научили меня быть честным и справедливым.
Нина взяла тарелку в руки и придвинулась ближе к Клею. Странно, что у этого человека было такое тяжелое детство. Теперь она уже могла смотреть на него не как на хорошо обученного и бесчувственного военного, каким он представлялся ей, когда она впервые увидела его, а как на обыкновенного смертного.
— Сколько ты там пробыл?
Клей взглянул на Нину, потом опять уставился на костер.
— Я покинул приют, когда мне исполнилось пятнадцать лет. Нашел работу в платной конюшне. Там познакомился с дочкой владельца. Ее звали Дженифер. Ей было тогда четырнадцать лет. С годами дружба переросла в любовь. В конце концов мы поженились, когда мне был двадцать один год, а ей — девятнадцать лет. — Он покачал головой: воспоминания о прошлой жизни захватили его. — Боже, неужели действительно прошло так много лет с той поры? — Он глубоко вздохнул и выпил еще кофе. — В двадцать два года она умерла при родах, — продолжал он, понизив голос Его явно мучили эти воспоминания. — Ребенок тоже умер… мальчик.
Стояла тихая ночь Переполненная сочувствием к Клею, Нина не говорила ни слова.
— Я хочу, чтобы у меня родился сын, Нина. Хочу, чтобы у меня было много сыновей. Я вырос без семьи. У меня не осталось хороших воспоминаний о детстве.
Нина поняла, что краснеет от этих слов. Ей было известно, как рождаются дети.
— Я тоже хочу иметь сыновей, — сказала она.
Клей опять вздохнул, потом взял тарелку, съел ложку бобов и продолжил свой рассказ.
— После этого я пошел служить в армию и попросил, чтобы меня послали на Запад, подальше от родных мест. Вот так я и оказался здесь. — Он посмотрел ей в глаза. — Никогда не думал, что в итоге стану нелегальным путем освобождать из тюрьмы мексиканскую конокрадку, с которой потом поеду в Мексику. — Боль исчезла из его голубых глаз. Теперь они искрились любовью и задором.
— Кажется, мы оба удивлены тем, что с нами случилось, — сказала Нина.
Клей улыбнулся.
— Я бы сказал, что мы шокированы. — Он поставил тарелку в сторону и прилег, опершись на локоть. — Было время, когда я думал, что никогда больше не смогу никого полюбить. Мне хорошо сейчас, Нина.
Она согласно кивнула.
— Я впервые в жизни влюблена, и мне тоже очень хорошо сейчас. — Нина нерешительно дотронулась до его волос. — Я хочу, чтобы ты опять стал счастливым.
Клей взял ее руку, поднес к своим губам и поцеловал.
— Все в твоих руках. Ты станешь моей женой и родишь мне самых красивых сыновей и дочерей во всех США и во всей Мексике.
Она улыбнулась, ощущая радость в груди.
— Все потому, что у них будет красивый отец.
Клей склонился над девушкой и запечатлел на ее устах нежный поцелуй. Легкий стон послышался из ее груди, а Клей уложил Нину на землю, одной рукой поддерживая ее голову и целуя страстным поцелуем. Они оба вспоминали свое одинокое прошлое, радуясь тому, что наконец-то они вместе и любят друг друга.
Клей едва сдерживал себя, но понимал, что после этих побоев Нина еще не готова отдаться любви. Он поцеловал ее в глаза.
— Ты будешь спать рядом со мной, Нина. Я не прикоснусь к тебе. Просто хочу, чтоб ты была возле меня. Иногда я боюсь, что ты можешь вдруг исчезнуть опять.
У нее сильно забилось сердце. Стоит ли ей рисковать? А что, если он ночью овладеет ею? Она хотела, чтобы он сделал это с ней, но не теперь. Однако ей следует научиться доверять ему. В конце концов, это же Клей. Несмотря на свой внушительный рост и независимый вид, он так же уязвим, как и другие люди. Он нуждается в ее нежности в такой же мере, как и она в его.
— Да. Я буду спать рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты обнимал меня всю ночь, — согласилась она. — Во время этих одиноких ночей в тюремной камере я много раз представляла себя спящей в объятиях любимого человека. Я так боялась, что помощник шерифа может прийти ко мне ночью… в темноте…
— Никто теперь тебя не обидит, по крайней мере, пока ты со мной. — Клей хотел бы знать, понимает ли она силу своего воздействия на мужчину, знает ли она, как он должен любить ее, чтобы просто лежать с ней рядом, не прикасаясь. Нина не сознавала, насколько она красива.
— Ты — моя жизнь, — сказал он нежно. — Моя… новая жизнь. Теперь я могу начать жить сначала, Нина. Мы вместе начнем сначала.
Она погладила его волосы.
— Я тоже начну новую жизнь. Жаль только, что нам придется жить в Мексике. Ты, конечно же, предпочел бы жить в своей стране.
— У нас еще будет время подумать об этом. Может быть, когда-нибудь мы сможем вернуться и поселиться в Калифорнии. Сейчас мы должны быть там, где тебе не угрожает опасность. Когда пройдет время и о нас забудут, мы решим, что нам делать. — Клей вздохнул и нехотя сел, изнемогая от желания. Он чувствовал, что надо изменить тему разговора, иначе он сойдет с ума. — Сейчас нам надо думать о еде и отдыхе, чтобы у нас хватило сил добраться до места. Я сам еще не совсем здоров. Путешествие дается мне нелегко.
Нина тоже села. Каждый взял свою тарелку.
— Я чувствую себя виноватой из-за того, что тебя ранили, — сказала девушка. Она посмотрела на него, и в ее глазах он увидел слезы. — Я очень сожалею, Клей. Сожалею о тех словах, которые говорила тебе, сожалею о том, что врала тебе и плохо к тебе относилась.
Он усмехнулся, помешивая свои бобы.
— В глубине души ты хороший человек. Я знал это. Теперь ешь и ложись спать — нам рано вставать.
Несколько мгновений Нина молча смотрела на него, чувствуя, как у нее в горле растет ком.
— Спасибо тебе, Клей, за все. Особенно за то, что ты любишь меня, несмотря на все неприятности, которые произошли с тобой из-за меня.
Он подмигнул ей.
— Ну и парочка же мы с тобой. Со стороны можно подумать, что мы чокнутые.
Нина улыбнулась сквозь слезы.
— Да, мы — чокнутые.
Клей рассмеялся. Замечательный мужской смех. Нина поняла, что никогда раньше не слышала, чтобы он смеялся таким непринужденным смехом. Он счастлив, и виною тому — она. Нина никогда еще не ощущала в себе столько жизни и любви. Все детские предрассудки покинули девушку. Клей Янгблад дал ей возможность почувствовать себя женщиной. Она полностью вкусит счастье, когда станет его женой.
Сейчас они только друзья и любовники, в душе, понимающие, что не надо спешить с полной близостью. Они говорили о Мексике, о той земле, которой все еще владел Эмилио, о ранчо. Наконец они покончили с едой и вымыли тарелки. Клей снял сапоги и китель, оставшись в одной белой хлопчатобумажной рубашке. Он лег и положил рядом с собой винтовку и пистолет.
— Отдохнем, — сказал он Нине.
Нина застенчиво улыбнулась, присаживаясь рядом с ним и снимая свои сапоги. Больше она ничего не сняла. Она легла рядом с ним, повернувшись к ниму спиной. Клей накрыл ее своим одеялом, обнял ее, с наслаждением ощущая нежное тело. Удастся ли ему выспаться этой ночью? Желание не даст сомкнуть глаз, но он просил Нину доверять ему, и оправдает ее доверие.
— Я так рада, что Бог услышал мои молитвы и не дал умереть, — произнесла она тихим голосом. — Нам суждено быть вместе.
Клей взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза, выражая этим взглядом свое полное согласие с ней. До Мексики еще очень далеко, размышлял он, и им надо еще разобраться с Эмилио в Эль-Пасо. Где-то вдалеке раздался волчий вой, и Клей подумал о том, что почти всю свою жизнь был таким одиноким, как этот волк. Эта мысль только укрепила его в решимости во чтобы то ни стало сохранить свою новую любовь и счастье.