— Она сломалась, — сказал он ей. — Мистер Нельсон слишком сильно натянул, и она сломалась.
— Резина оказалась насквозь гнилая, — объяснил Стерлинг. — Нужно только найти кусок камеры получше.
— Другой я не мог найти, только такой. Очень трудно найти камеру.
— Ну, — сказал Стерлинг, — не думаю, что так уж трудно.
Но голос у него был не слишком уверенный — опасный момент, когда Алиса почувствовала, будто у нее двое детей на руках.
— Ладно, — сказала она, — может, что-то придумаем, во всяком случае, это было хорошее развлечение, пока резина не лопнула. А теперь, Бобби, скоренько мой руки, обед готов.
Он бросил негодную рогатку, почти не показав характера, и побежал мыть руки. Не дулся, и она с гордостью заметила, что в последующие дни не вспоминал о ней, хотя Стерлинг явно забыл о своем обещании найти кусок камеры получше.
Когда до его отъезда осталась всего неделя, она робко сказала, что хотела бы поехать с ним в город, проводить его, — ей представлялась приятная картина: она, улыбаясь, машет ему на прощание, печальная среди веселых возгласов, развевающихся вымпелов и сыплющегося конфетти под оглушительный рев парохода, величественно отходящего от причала, — но он сказал, что все это глупость.
— Только лишняя толкотня и суета на причале. Думаю, чем проще это произойдет, тем лучше.
А потом неожиданно пришел день отъезда, и они простились проще некуда. Завтрак ничем не отличался от всегдашнего, разве что в холле ждали два тяжелых чемодана и портфель, с которым он ежедневно ездил на работу. Да еще, когда они встали из-за стола, он слегка обнял ее и поцеловал в щеку — обычно в присутствии Бобби они никогда не целовались, — а потом, по-прежнему обнимая ее за талию, пожал руку Бобби:
— Ну, дружок. Надеюсь, ты позаботишься о маме, пока меня не будет.
И Бобби ответил:
— О’кей!
Она понимала, что не следует ждать письма раньше чем через две недели, но все равно к концу второй недели стала каждое утро в десять выходить из мастерской и поджидать почтальона. Он появлялся, устало тащась по Пост-роуд, и она беззвучно молила его: «О, пожалуйста, пожалуйста…» — но обыкновенно он проходил мимо их дома; несколько раз он останавливался, чтобы что-то бросить в их ящик (это оказывались счета или реклама), — а однажды знакомый уродливый официальный конверт от «Объединенных инструментов и литья» с чеком в уплату алиментов. На третьей неделе он принес настоящее письмо, но не то, о каком она молила: авиапочтой, с британскими маркой и штемпелем. Письмо было всего лишь от Эвы, сестры, и она была так расстроена, что даже распечатала его не сразу, а позже, в тоскливые послеобеденные часы. Но, прочитав, была поражена новостью: Эва выходила замуж. Пятидесятилетняя Эва, ее всегда такая понятная старшая сестра-командирша, занудливая старая дева объявляла о помолвке с кем-то по имени Оуэн Форбс из Остина, что в Техасе. Было забавно и трогательно, как стеснительно и официально она извещала ее:
«…Оуэн, разумеется, горит желанием познакомиться с членами моей семьи, поэтому мы планируем большую часть свадебного путешествия провести в Индиане, перед тем как обосноваться в Остине. Но меня интересует, можем ли мы перед отъездом повидаться с тобой? Как полагаешь, тебе будет не слишком сложно выбраться в город как-нибудь вечером на следующей неделе, чтобы мы все вместе пообедали в каком-нибудь приятном месте вроде „Коммодора“?..»
Так что в той же, едва ли не в большей степени, чем привязанность к сестре, ею двигали сострадание и любопытство, когда она сняла тем же вечером трубку и позвонила Эве.
— Прекрасная новость, Эва, — сказала она. — Нет, правда, слов нет, как я рада за тебя.
— Очень… да, большое спасибо, дорогая. Хорошо, что позвонила.
По телефону Эва была такой же стеснительной, как в письме, словно боялась, что Алиса сочтет всю ее идею насчет замужества нелепой. И Алиса, уловив это и почувствовав свою вину (потому что до некоторой степени так и считала), удвоила свой восторг по поводу новости, хотя не собиралась слишком восторгаться.
— Жажду с ним познакомиться, — услышала она свой голос. — Но послушай, вместо того чтобы встречаться в городе, может, привезешь его сюда? Не будет ли это лучше? Места у нас предостаточно, если вы решите остаться на ночь. Буду ждать вас с огромным нетерпением.
«Буду ждать с огромным нетерпением». Последняя фраза все время звучала в памяти, пока она готовила дом к их приезду. Этот дом, в котором было так много вещей Стерлинга и так ужасно не хватало присутствия его самого, стал почти невыносим, и поэтому она с таким нетерпением ждала Эву и мистера Оуэна Форбса из Остина, штат Техас, — да и любого другого ждала бы, коли на то пошло.