По всей длине набережной слышались возбужденные, задыхающиеся голоса:
— Туда… Куда-куда?.. Куда теперь, черт подери?..
Они оказались на вспаханном поле: неровная, в бороздах земля под ногами была как тесто. Прентис снова побежал, ориентируясь на голоса в темноте, а над головой летели снаряды, разрываясь далеко позади, за каналом. И здесь, на поле, где-то рядом за спиной справа он услышал голос Сэма Рэнда:
— Прентис? Это ты?
— Сэм! Господи, ты где?..
— Где ты, черт, был?
— Это я где был?! Боже, да я везде искал тебя. Где Уокер?
— Ори потише. Все впереди; я задержался, чтобы найти тебя. Провод с тобой?
— Конечно со мной. Ты что, думаешь, я…
— Тяни его. И постарайся на сей раз не отставать. Пошли.
Испытывая горькое чувство обиды, он плелся за Рэндом, решив в сердцах, что не примет никаких замечаний от Финна. «Проклятье, я не отставал, — повторял он про себя слова, которые скажет Финну. — Перешел треклятый канал раньше, чем вы, ребята…»
Выговор последовал через полчаса, перед самым рассветом; они закончили тянуть провод и в ожидании, когда их отпустят, позволив вернуться во взвод, прятались за стеной в деревне, лежавшей за распаханным полем.
— Прентис, Финн хочет видеть тебя, — сказал Уокер голосом праведника, и Прентис направился к Финну, сидевшему привалившись спиной к стене.
— Прентис, что произошло на том берегу?
— Я потерял из виду Уокера во время обстрела, только и всего.
— Какого черта! Не можешь не отставать?
— Не отставать? — Он понимал, что если промямлит что-нибудь вроде: «Виноват», то убережется от еще больших неприятностей, но уже не мог остановиться. — Финн, вопрос не в том, что я якобы отстал. Господи, да я переправился через канал тогда же, когда и вы, — может, даже раньше. Слушайте, Финн, если охота придираться к кому-то — это другое дело, но только не говорите, что я…
— Я ни к кому не придираюсь, боец.
— Ну хорошо. Тогда не говорите, что я не могу быть наравне со всеми, всего-то навсего. Просто я шел отдельно.
— Да, а ты заткни свою поганую пасть, понял? Заткни и слушай.
Сникшему, с пересохшим ртом Прентису ничего и не оставалось. И все отделение тоже слушало.
— Мне не нужен бардак, Прентис. А ты постоянно устраиваешь неразбериху, так? Так? Пока ты в моем отделении, придется тебе быть как все мы, и чтобы я больше не слышал никаких идиотских возражений. Ясно?
— Финн, я…
— Ясно?
— Да.
— Хорошо. Возвращайся на место.
Спустя два, или три дня, или пять — все уже потеряли счет времени — они с утра до вечера шли под проливным дождем. Задача была занять высотку за еще одним городком, а чтобы добраться до места назначения, сперва очистив городок от противника, надо было пройти развалины разбомбленных промышленных предприятий.
— Рассредоточиться, рассредоточиться! — повторял Финн отделению, пробиравшемуся среди груд битого кирпича, торчащей арматуры и накренившихся, шатающихся бетонных плит. Они вновь соединились со взводом и ротой.
Далеко впереди выросло неповрежденное кирпичное строение, увенчанное подъемником, и рядом протянувшаяся чуть ли не на полмили по горизонту гора угля, черная и блестящая под дождем, как лакрица. Подойдя ближе, они увидели у подножия горы угля множество параллельных путей, железнодорожных стрелок и запасных веток, на одной из которых стоял состав из полувагонов. Большое строение явно было погрузочной станцией: рельсы уходили внутрь, теряясь среди многочисленных кирпичных столбов. В этой сложной обстановке чуть ли не всё: угольная гора, погрузочная станция или любое из более мелких строений вокруг нее — представляло собой удобную позицию для вражеского пулеметчика или артиллерийского корректировщика, так что они двигались, соблюдая все меры предосторожности, держа оружие наперевес, как охотники.
Свист первых восьмидесятивосьмимиллиметровых раздался, когда они подходили к небольшому строению возле погрузочной станции; им достаточно было пробежать последние несколько ярдов и влететь внутрь, и они были бы в безопасности. Но, оглянувшись назад, увидели, что остальная рота, когда снаряды начали взрываться в ее рядах, в панике бросилась врассыпную: люди бежали, падали, вскакивали и снова бежали, кто пытался укрыться в каменных развалинах, другие, напротив, искали спасения на открытом месте.