– Совсем страх потеряла?
Голт, багроволицый (видимо, в коридоре ему пришлось изрядно потрудиться), подскочил к ней, схватил за шиворот и отбросил к стене, позабыв, что она прикована наручниками к ящику. Сталь впилась Сэндис в кожу. Осознав свою оплошность, Голт грязно выругался, нашарил ключ и освободил ее.
Прижал к стене. Надавил правым предплечьем на горло.
– Ты чего о себе возомнила, а? – прошептал он, обдавая ее запахом мяса. – Думаешь, ты тут самая умная?
Левая рука Голта принялась мять ее грудь. Сэндис передернуло от отвращения.
– Знаешь, – плотоядно ухмыльнулся он, почти впиваясь ртом в ее губы, – я ведь могу сделать с тобой все, что пожелаю, а Кайзену скажу, что это дружок твой, гаденыш, с тобой позабавился.
Сэндис чуть не стошнило.
– Кайзен на днях призывал в мое тело Ирета, – ответила она, буравя глазами Голта. – Только попробуй, и он с тебя живого шкуру спустит.
Голт почернел от ужаса.
– Надеюсь, – прозвучал в кабинете голос Кайзена, и Голт отпрыгнул от Сэндис, как от ядовитой гадины, – ты не обижаешь моего вассала, Голт.
Кайзен прошел в кабинет, снял шляпу, достал из жилетного кармана платок и вытер со щеки каплю крови.
– Я просто поучил ее уму-разуму, – буркнул Голт, – поставил на место.
– Хм… – Кайзен прошел мимо помощника и ненароком уронил платок. – Смотри, как бы я не поставил на место тебя.
Голт безмолвно кивнул, поднял платок и засунул себе в карман.
Подняв глаза на Кайзена, Сэндис с изумлением обнаружила, что он поглядывает на нее… с добродушной лукавинкой.
– Не переживай из-за всего этого сыр-бора, девочка моя. Я нашел вассала тебе на замену, а его владелец начал ерепениться – ему, видите ли, пришлось не по душе, как я заключаю сделки. Пришлось с ним повозиться. Ну да теперь все улажено.
Слова Кайзена не сразу достигли сознания Сэндис. Она растерянно заморгала.
– Мне на замену?
И вдруг ее озарило. Она поняла… Холод сковал ее члены. Пальцы окоченели, язык распух. Из нее точно выпустили воздух.
Как же она сразу не догадалась? Замена! Кайзен собирается вселить в нее Колососа, но, пока она посвящена Ирету, никакой другой Дух не может завладеть ее телом.
Рыдания перехватили ей горло. Она отшатнулась, ударилась спиной о столик, стоявший у дальней стены.
– Только не это, нет, прошу тебя, – жалобно застонала она. – Умоляю тебя, Кайзен.
Упав на колени, она, словно защищая Ирета, обхватила руками шею.
– Прошу тебя, только не это!
– Ну как, Голт, справишься? – вздохнул Кайзен. – Я хочу покончить с этим без проволочек и лишнего шума.
Голт направился к ней.
– Нет! – завизжала Сэндис, молотя руками и ногами.
Она потянулась к макушке, чтобы призвать Ирета, но Голт крепко стиснул ее запястья. Она попыталась ударить его, как научил Арни, но Голт был слишком силен и проворен. Вздернув ее наверх, он сдавил ее, словно железными тисками.
– Нет! – захлебнулась криком Сэндис. – Нет, Кайзен! Нет! Прекрати!
«Только не Ирет. Только не Ирет».
Ирет – все, что у нее осталось.
Голт с размаху швырнул ее ничком на стол. Ударившись подбородком о столешницу, Сэндис прикусила щеку.
Она неистово брыкалась и лягалась, но, когда Голт навалился на нее всем телом, затихла – ей стало нечем дышать. Он чуть не раздавил ее, она даже не почувствовала, как Кайзен стянул ремнями ее руки и ноги.
– Прошу, выслушай меня! – завывала она, омывая слезами стол. – Кайзен, послушай! Не делай этого! Голт! Не смей!
– Сэндис, мы с тобой служим великой цели, – произнес Кайзен. – Вскоре ты сама все поймешь.
Накинув ремни ей на плечи, он покрепче затянул их и зашептал ей прямо в ухо:
– Я выведу их на чистую воду. Докажу, что был прав.
Голт тем временем достал из шкафа бутылочку и протянул ее Кайзену. Кайзен вылил содержимое на шею Сэндис.
Сэндис рванулась. Один ремень развязался.
– Голт, – мягко пожурил помощника Кайзен, давая понять, что еще один такой промах, и тому несдобровать.
Голт взобрался на стол и уселся верхом на Сэндис, пристроив ноги ей на руки.
Сэндис затихла: она не могла издать ни звука, не могла пошевелить ни пальцем.
Кайзен поднял обсидиановый скребок, похожий на лезвие бритвы, и поднес его к шее Сэндис.
«Ирет? Ирет, ты меня слышишь? Ты здесь? Ирет, прости меня, я…»
Лезвие щекотало, царапая ей шею. Достаточно обрезать одну буковку, чтобы разрушить волшебство. Малюсенькая ошибка в имени – и Ирет больше никогда не найдет дорогу в ее тело.
Опустошенное, разбитое сердце Сэндис съежилось. В душе образовалась холодная, сосущая пустота.