– Видишь? – Возница вытянул руку, указывая на две легкие дрожки возле загона. – На них вы и поедете дальше. Еще денек, и доберетесь до Годобии. Документы с собой?
Рон пощупал рукой за пазухой – с собой. Впрочем, он и так это знал: он проверял их сохранность дюжину раз на дню. Он даже спал, не снимая куртки, в кармане которой они лежали.
Рассеянно сжав амаринт, Рон кивнул.
Кучер, снедаемый завистью и одновременно желавший Рону удачи, сдержанно улыбнулся, хлопнул его по спине и вернулся к карете, чтобы распрячь лошадей.
Кто-то взял его за руку, и на секунду Рону померещилось, что это Сэндис.
– Вот мы и здесь, – улыбнулась его мама счастливейшей из улыбок, которые он когда-либо видел на ее губах. Она давно так не улыбалась, с тех самых пор, как ушел отец. Адалия стиснула ладонь Рона. – Еще немного – и мы будем там.
Выдавив улыбку, Рон повел ее к загону. Адалия Комф сияла как солнце, Рон же клял себя, клял Целестиала за то, что тот лишил его даже такой скромной радости – разделить с матерью ее счастье.
Не успели они сделать и пары шагов, как двое вооруженных солдат с нагрудниками, украшенными изображениями беспарусных лодок, преградили им дорогу и потребовали документы. Рон вручил им бумаги. Вдоль тропинки, насколько хватало глаз, стояли стражи границы – настоящая маленькая армия.
Изучив документы и ни к чему не придравшись, солдаты протянули их Рону. На лицах их читалось искреннее изумление. Рон, почти не дышавший, пока шла проверка, наконец-то выдохнул. Документы выглядели настоящими, но Рон до последней минуты боялся, что Кайзен надул его и подсунул фальшивки.
Этот ушлый ублюдок наверняка думал, что его наймиты убьют Рона, а затем заберут и документы и амаринт. «Что ж, тут Кайзен просчитался».
– Когда будете проходить перевал, документы проверят еще раз, – предупредил их солдат. – Затем на них поставят печать. Если надумаете вернуться, не мешкайте. Через пять недель ваши документы станут «липой».
– Это еще почему? – возмутилась Адалия.
Страж многозначительно постучал пальцем по верхнему левому уголку на бумагах. «Срок действия. Ну, разумеется. Разве может хоть что-то в этом Колинграде быть непреходящим и вечным?»
– Ну и ладно, – задорно тряхнула головой мама Рона. – Возвращаться нам всяко не захочется.
Солдат понимающе кивнул.
– Если поедете в экипаже, обратитесь к конюшему. – Страж махнул рукой в сторону загона. – Если пойдете пешком, я покажу, куда вам.
– Спасибо, мы возьмем экипаж.
Вряд ли его мама осилит весь путь пешком, подумал Рон. Да и чем быстрее она доберется до Годобии, тем лучше.
Чем быстрее оба доберутся до Годобии…
Взяв маму под руку, он помог ей вскарабкаться по крутому склону. Поговорил с конюшим, которому принадлежали два экипажа, замеченные ими ранее.
– А больше двух и не надо, – заметил словоохотливый конюший. – Тех, кто въезжает в Колинград или из него выезжает, перечесть по пальцам. О торговцах я не говорю: у них свои фургоны.
Рон заплатил ему за карету и лошадей и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока конюший их запрягал.
Взгляд его обратился на север, к Дрезбергу.
– Держи. – Достав из сумочки печенье, Адалия протянула его сыну. – На тебя смотреть тошно. Поешь, может, полегчает. Или сходи, вон, к колонке, попей воды.
– Да все со мной хорошо, мам.
Рон скрестил руки. Свинцовый шар, разбухший и огромный, качнулся вперед-назад, и Рон болезненно согнулся пополам.
Адалия Комф нахмурилась, спрятала лакомство в сумочку.
– Свежий воздух, вот что тебе надо, – с чувством произнесла она и содрогнулась от нахлынувших воспоминаний.
Там, в тюремной камере под землей, для нее, потерявшей надежду на освобождение, даже глоток затхлого, спертого воздуха был на вес золота.
«Боже, Боже, – изнывал Рон, – она больше никогда не увидит звезды».
Шар распер стенки желудка. Рон застонал.
– Рон? – Мать погладила его по затылку. – Рон, что с тобой? Эй, кто-нибудь! Прошу вас! Не могли бы вы принести воды? Для… О да, спасибо…
– Нет, это выше моих сил! – Рон яростно затряс головой.
– Что выше твоих сил?