Рон выпрямился. Рука Адалии скользнула вниз.
– Это я во всем виноват.
– В чем?
– В том, что ты очутилась в «Герехе». – Он схватился за голову, чуть не вырвал клок волос, потупился, затем посмотрел ей в глаза. – Это я сделал, мам. Я, и только я. Я украл эту тиару.
Он ждал, что она вскрикнет или побледнеет, но Адалия лишь сжала губы и кивнула.
– Так я и думала.
Слова ее острым ножом вошли в сердце Рона.
Слезы вскипели у него на глазах. Схватив мать за плечи, он закричал:
– Прости меня, мама, прошу. Меня заманили в ловушку. Я и не подозревал, что они знают, как меня на самом деле зовут, и…
– Ох, Рон… – Адалия стиснула руками лицо сына. – Как только я догадалась, что это ты, я тебя тут же и простила.
Рон сник. «Нет, это невыносимо. Запредельно. Все это». Ему хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше не видеть белого света.
– Но как ты достал документы и вытащил меня из тюрьмы? Даже не представляю. Мне твердили, что моя песенка спета…
– Это… долгая история, – вскинул голову Рон. – Слишком долгая, чтобы начинать ее прямо сейчас.
Конюший, не обращая внимания на их разговор, подвел к ним запряженных в карету лошадей. Рон, собравшись с духом, глубоко вдохнул.
– Тебя бросили за решетку, потому что я совершил гнусность. Но еще большую гнусность я совершил, чтобы вызволить тебя из неволи.
Он достиг своей цели – карие глаза Адалии Комф расширились от ужаса.
Рон вытащил из-за пазухи документы и дважды, тщательно, не пропуская не единой страницы, пересчитал их. Протянул матери ее эмиграционные бумаги.
– Езжай. Обоснуйся, где пожелаешь. – Он достал распухший кошелек и отдал ей половину денег. – И напиши мне. Я все объясню в ответном письме.
Увидев такую прорву наличности, Адалия задохнулась от изумления.
– Рон? Что это? – Она ухватила его за рукав. – Я ничего не понимаю.
Он положил руки ей на плечи, прижался лбом к ее лбу.
– Перевал охраняют стражи. Дорога безопасна, разбойников и лиходеев нет. Но, если хочешь, найми проводника, денег у тебя хватит. А мне надо назад. Я и так немилосердно затянул эту канитель. Она там уже слишком долго.
А если он опоздал?
– Она? Рон, объясни же, наконец! – Слезы полились из глаз Адалии.
– Позже. – Шар в его животе уменьшился и подкатил к горлу. – Прости меня. Но теперь ты свободна. Когда устроишься, напиши мне, и я приеду к тебе. Знай, я не бросаю тебя. Веришь? – Он нежно обнял ее. – Покуда я жив, я никогда тебя не покину, но сейчас… Прости. Мне следовало…
Что бы ему ни следовало сделать, он все равно этого не сделал.
– Верь мне, прошу, – шепнул он.
– Ты так изменился…
Отстранившись от него, Адалия некоторое время вглядывалась в лицо сына, будто не узнавала его. Но вскоре морщинка меж ее бровей разгладилась, и она кивнула.
– Я поеду. Письма слать на твой старый адрес?
– Лучше на твой.
– Береги себя, Рон.
Приложив руку к его груди, она с еле заметной тревогой посмотрела ему в глаза.
– Хорошо.
Засунув руку в карман, Рон перебирал пальцами лепестки амаринта.
Адалия Комф взгромоздилась на облучок и взяла вожжи. Расправила плечи. Обернулась.
– Смотри, чтобы мне не пришлось возвращаться за тобой.
– Не придется.
Адалия хлестнула вожжами, и дрожки тронулись, увозя ее навстречу свободе.
Конюшенный перевел озадаченный взгляд с Рона на его мать и покачал головой.
Рон развернулся, выхватил хрустящую новенькую купюру и помахал у конюшего перед носом.
– У тебя пять минут, чтобы научить меня держаться в седле.
«Черт бы побрал этих лошадей!» И все же ехать верхом было быстрее, чем тащиться в экипаже. Рон придумал способ, как не свалиться с лошади: вскарабкавшись на круп, он привязывал себя ремнями к седлу и пускал животное в галоп, полностью отдаваясь на его волю. Постоялых дворов по дороге было пруд пруди, и везде его ждали свежие кони. Он загонял их почти до смерти, за что конюшие, по всей дороге до Дрезберга, набрасывались на него чуть ли не с кулаками, но солидные откупные быстро сменяли их гнев на милость.
Но, прах и пепел, как же у него все болело. Он не чуял под собою ног, и ходьба мало помогала разогнать кровь в одеревеневших мышцах. Знай он наперед, чем закончится столь бешеная скачка, он бы предпочел нанять карету.
«Возможно».
Он прекрасно знал, где искать Сэндис. В Ише. Именно там он обнаружил записку от последнего клиента. Именно там Сэндис впервые призвала Ирета. Именно там она сказала, что неподалеку находится логово Кайзена.
«Ирет». От одного только имени нумена Рон покрылся холодным потом, а по его телу побежали мурашки. Перед глазами, словно впечатанная в радужку стигма, вспыхнул образ огненного коня, увенчанного рогами. Твердыня Господня, а ведь там, куда он направляется, подобных тварей тьма-тьмущая. Однокрылая бестия, краб-черепаха, кошмарный оборотень…