Сэндис дернулась, уклоняясь от жреца, но цепь держала крепко, и она лишь заскользила по влажному полу. На глаза попалось тело Голта, и к горлу ее подкатила гнусная и горькая тошнота. Она попыталась сглотнуть мерзостный ком, но подавилась и извергла его наружу. Затряслась, как в ознобе. Взор ее заволокло пеленой.
Кайзен обхватил руками ее макушку. Сэндис замотала головой, но жрец вцепился ей в волосы, заставив замереть на месте.
– Вре эн несту а карнат… – пробормотал он.
Сэндис заплакала.
– Прошу тебя, – взмолилась она, но слова ее потонули в нарастающем речитативе жреца.
– Йи мем энтре ай амар…
Адская боль стиснула ей голову, свела шею и плечи. С Иретом все было иначе. Сейчас же из нее словно вышибали дух, гнали его прочь, выдирали, выталкивали…
– Вре эн несту…
Дверь распахнулась с пушечным грохотом.
– Черт! Вот ведь гнусность, – послышался чей-то голос.
Сэндис затаила дыхание.
Голос…
Его голос…
«Но как?..»
Кайзен, вырвав из головы Сэндис клок волос, резко обернулся. Зашипел от ярости, словно раскаленное железо. Тиски боли ослабли, и Сэндис приподнялась на цыпочки, чтобы выглянуть из-за плеча жреца-заклинателя.
Рон. Сэндис растерянно заморгала.
«Невероятно… Рон?»
Рон закрыл дверь на деревянный засов и застыл, не выпуская из рук Элис, к горлу которой приставлял кинжал. Элис расширенными от ужаса глазами взирала на лужу крови, на тело Голта.
– Право слово, – насмешничал Рон, – вы же прорву времени угробите, чтобы тут прибраться.
– Как смеешь ты, – вознегодовал разъяренный до белого каления Кайзен, – нарушать сие великое таинство? Как…
Жрец выступил вперед.
– Та-та-та, – покачал головой Рон и, рисуясь, провел кинжалом по шее Элис. – Стой, где стоишь.
Сэндис переводила недоуменный взгляд с Кайзена на Рона, с Рона на Элис и с Элис на Рона. «Он вернулся, но почему?..» Сэндис вытянулась, чтобы получше его разглядеть, оступилась на склизком полу и грохнулась на четвереньки рядом с Голтом. Ее изодранное горло ожгло подкатившей желчью.
– Глупец! – расхохотался Кайзен. – Я ведь наблюдал за тобой. Изучал тебя. Знаю всю твою подноготную. Ты не тронешь моего вассала. И минуты твои сочтены.
Рон стиснул зубы. Пожал плечами. Отбросил кинжал и отпустил Элис.
И вдруг выхватил из-за пазухи пистолет и спустил курок.
Сэндис зажала уши. Пуля со свистом ушла в стену позади Кайзена.
Рон промахнулся.
Но не успело крепкое словцо сорваться с его губ, как в руке Кайзена сверкнул серебряный пистолет, и грохнул еще один выстрел. Пуля взвизгнула, ударившись о металлическое дуло, и выбила пистолет из пальцев Рона. Рон инстинктивно сжал обожженную руку, Кайзен же, отшвырнув однозарядное оружие прочь, достал второй пистолет. Прицелился.
– Нет! – завопила вымазанная в крови Сэндис и повалилась под ноги заклинателя.
Из дула брызнул сноп огня, и на пол посыпалась штукатурка. Пуля застряла в потолке. Кайзен поскользнулся и повалился на бок. Сэндис постаралась отползти от него, но цепь не позволила этого сделать.
Сколько зарядов осталось во втором пистолете и припрятал ли Кайзен еще оружие – было известно одному богу. Сэндис вцепилась жрецу в запястье, изгваздав рукав его плаща кровью Голта.
Кайзен вырвался и заехал локтем Сэндис в челюсть, повалив ее в уже остывшую кровавую жижу. Сэндис извернулась, ухватила Кайзена за хлястик плаща и потащила его прочь, подальше от пистолета, который тот выпустил из рук, и от церемониального меча.
Из кармана плаща прямо в кровь бултыхнулся серебряный ключик.
К ним подскочил Рон. Он набросился на Кайзена, и они откатились от Сэндис. Кто-то начал неистово дубасить кулаками в дверь, грозя в щепы разбить державшую ее деревянную щеколду.
Рон врезал кулаком по лицу Кайзена. Жрец мгновенно обмяк и затих. Сэндис захлопала глазами – надо же, как просто оказалось сокрушить заклинателя.
Она потянулась к ключу, но не смогла его достать.
– Рон, – глухо прохрипела она и рванула из сдавившего горла ошейника. – Ключ.
Рон скатился с Кайзена, упал перед ней на колени и подхватил серебряный ключ. Кулаки, не переставая, колотили по двери. Рон лихорадочно ощупывал ошейник, ища замочное отверстие. Сэндис склонила голову, чтобы он посмотрел наверху.
Наконец ошейник упал в лужу крови, и Сэндис, впервые за этот день, вздохнула полной грудью. Посмотрела в темные глаза Рона. Они замерли, уставившись друг на друга. Сэндис не знала, что и думать.