Хотелось нестись как на крыльях, но он сдерживал себя, приспосабливаясь к Сэндис. Пару раз она чуть не полетела кувырком из-за своих никчемных дурацких туфель. Он решил сделать небольшой круг и повел ее на юго-запад, туда, где перемахивать с крыши на крышу было немного легче, где лежали давным-давно приготовленные им доски, облегчавшие прыжки. Дело пошло веселее, и лишь ураганный ветер попытался встать им поперек дороги. Однако высоченная стена, окружавшая город, не позволила ветру особо разгуляться. «Ну хоть какой-то от нее толк!»
Прах и пепел, как же он все здесь ненавидел. Если бы выправить эмиграционные документы не стоило целого состояния, они с матерью давно покинули бы эту страну.
Вдвоем спустились на булыжную мостовую, затем снова вскарабкались на крышу четырехэтажного строения. Сэндис заметно нервничала, хотя Рон никак не мог взять в толк почему. «Неужели оккультники боятся высоты? Что ж, с них станется… Погоди, – урезонил он себя, – Сэндис – невольница, забыл?» Он сломал себе голову, представляя, какую грязную работу она могла для них делать, и в конце концов обреченно махнул рукой – хватит, уже невмоготу. Как ни крути, а Сэндис находилась в самом низу пищевой цепочки, и об этом стоило помнить.
Уф, как же он ненавидел, когда размякал от жалости. Размякая, он становился таким славным.
Солнце выглянуло из-за горизонта, когда Рон добрался до места назначения – солидного жилого массива прямо посреди дымового кольца. «Солидного» – так как его жильцы обладали достаточными средствами, чтобы занимать столько свободного пространства, сколько им требуется, а не тесниться, будто сардины в банке, как теснилось большинство обитателей многоэтажек.
Квартира Маральда Хельга – если, конечно, он не переехал – располагалась на последнем этаже.
– Жди здесь, – приказал он Сэндис, словно дрессированному пуделю.
Оглядевшись, она присела невдалеке от покатого карниза, измарав в грязи выстиранные штаны.
Подавив вздох, Рон проверил, на месте ли амаринт, хотя и знал, что артефакт еще не восстановил своих волшебных свойств, свесился с крыши и, зацепившись за карниз, повис на руках. Качнулся туда-сюда и с грохотом выбил ногами широкое окно. Чем больше шума, тем лучше. Нагнать на врага трепета не повредит.
– Хельг! – возопил он, промаршировав через приемную залу и гостиную, совершенно пустую, если не считать стоявшего в ней одинокого, обитого плюшем кресла.
– Проснись, ты, грязный ублюдок! – проревел он, скатываясь вниз по лестнице и направляясь к кабинету, где совсем недавно обсуждал с Хельгом кражу носконской тиары.
Уловив слабое хихиканье, он круто развернулся и, распалившись гневом, вихрем ворвался в спальню, грохнув ботинком в дверь.
Маральд Хельг сидел в постели. Он только что пробудился, и его жидкие волосенки сбились в неприглядный клубок. Сквозь окно, драпированное прозрачными занавесками, сочился тусклый унылый рассвет. Из мебели в комнате находился лишь жалкий трехногий журнальный столик. На стенах зияли пятна от висевших там когда-то картин.
Хельг закашлялся, прикрыв рот, и слизнул слюну с верхней губы.
Рон бросился к нему, уже предвкушая, что убьет его, но еще не представляя как. По правде говоря, он не убил ни одного человека. Но когда-то же следует начинать.
Он замахнулся…
– Я ждал тебя, мой мальчик…
Слова Хельга застали его врасплох. Однако, помедлив секунду, Рон схватил тщедушного Хельга за шиворот, вытряхнул его из простыней и швырнул на пол. С их последней встречи Хельг осунулся и постарел. Взгляд его угас. Волосы побелели еще больше. Но Рон не чувствовал к нему жалости.
– Уж не знаю, как ты до нее добрался, – накинулся на него Рон, словно свирепый волк на беспомощного ягненка, – но только «Герех» тебе раем покажется, когда я выбью из тебя дух.
Хельг рассмеялся. Рассмеялся! Рассвирепев, Рон сгреб старика за ворот рубашки и пригвоздил к стене.
Хельг заморгал, закашлялся. Опешивший на мгновение Рон снова пришел в себя.
– Ты… – проквакал старик, – ты… сам напросился.
– Это ты напросился, – поправил его Рон, отвел кулак…
– Хочешь историю?
Рон заколебался.
Хельг осклабился в улыбке, и Рона прорвало. Размахнувшись, он залепил кулаком прямо в рот Хельга. Хрустнули в десне зубы. Ободранные костяшки Рона приятно заныли. Отпустив старика, он сделал шаг назад, и Хельг рухнул на пол.
– Теперь давай свою историю, – глумливо ухмыльнулся Рон. – Я весь внимание.
Хельг скрючился на полу, баюкая в ладони вывороченную челюсть, затем, оттолкнувшись от половиц, выпрямился и сел. На его спине Рон заметил маленький горб.