– Ты знаешь… знаешь, кто я? – Старик выплюнул выбитый зуб.
– Лживая мразь?
– Я – Маральд Стеффен.
Старик отнял ладонь ото рта, оставив на щеке кровавый след. Подождал. Нахмурился, заметив, что на Рона его имя не произвело никакого впечатления.
– Похоже, ты меня не помнишь…
– А что, должен?
Стеффен трагически вздохнул.
– Хорошо… Возможно, имя Фрэна Эррика покажется тебе более знакомым?
Рон, ничем не выдав своего замешательства (имя действительно показалось ему смутно знакомым), задумался. Наверняка какой-то прошлый клиент.
– Позволь, я освежу твою память, глупый мальчишка, – брюзгливо скривился Стеффен, облизывая кровоточащую губу. Напрасно – кровь полилась только сильнее. – Фрэн Эррик – владелец оружейных фабрик «Эррик», «Фритц» и «Хельдершмидт». Я же когда-то владел фабрикой «Грейбрик». Эррик поручил тебе выкрасть из моего хранилища чертежи новой модели гладкоствольных ружей.
Рон сощурил глаза: он все вспомнил. Сделку с Эрриком он провернул восемь месяцев назад.
– Ты! – зашипел Стеффен, словно изготовившаяся к нападению змея. – Ты разорил меня.
Опираясь ладонями о стену, он начал медленно подниматься.
– И оставшиеся у меня крохи богатства – все до последнего – я потратил, чтобы нанять тебя, Энгел.
Хельг-Стеффен, вмиг постаревший и истаявший почти до прозрачности, вскинул на Рона полные ненависти глаза. Солнечный луч, упавший на его лицо, высветил черные, словно бездна, зрачки. Свинцовый шар вины вновь принялся за нутро Рона.
– Я отправил тебя к самому могущественному человеку во всем Дрезберге. И ты повиновался мне, ты, шелудивый пес.
Рона словно подбросило в воздух. Руки его сомкнулись вокруг шеи Стеффена и припечатали старика к стене.
– Я выяснил, кто ты на самом деле, – словно ничего не замечая, продолжал Стеффен. – Ты – коварный и хитрый пройдоха, Рон Комф. Надеюсь, твой папочка гордится таким сынком, а? Или он плевать хотел на такое отребье?
Рон заскрежетал зубами и что есть мочи сдавил глотку Стеффена.
– Шелудивый пес, – захрипел старик, – пройдоха. Я знал, что ты выйдешь сухим из воды. И ударил по ней. Раз-два – и все дела. Надеюсь, – задушенно просипел он, – они ее вздернут.
Рон рассвирепел. Ударил старика в глаз, затем, отпустив его шею, в скулу. Затем в нос, с хрустом сломав его. И в челюсть. Маральд Стеффен повалился на колени, и Рон, развернувшись всем корпусом, обрушил кованый ботинок ему на голову. Старик обмяк и закрыл глаза.
Он упал на пол, застонал, тяжело, с присвистом дыша.
Рон приблизился к нему, надавил ботинком на горло. Еще чуть-чуть, и он отправит Стеффена к праотцам. Ублюдок вполне это заслужил. Он перешел на личности. Побоявшись связываться с Роном, он обрек на смерть невинную душу.
От злости у Рона затряслись руки. Боль свирепым огнем прожгла раненое плечо, расходящимися лучами взмыла вверх по шее, пронзила череп.
Руки сами сжались в кулаки, и Рон с размаху опустил их на стену. Убрал ногу с шеи поверженного, потерявшего сознание врага, отошел…
«Черт. Черт его подери. Черт подери их всех!»
А ведь это он, он один во всем виноват!
Ну почему он не вел записи? Почему был таким безалаберным? Почему не удосужился получше замести следы и спрятать свою настоящую личность? «Почему, почему, почему?»
Ему надо вытащить мать из «Гереха», но этот старый банкрот ничем ему не поможет.
Рон потащился к лестнице. Заехал кулаком по стене. Скривился от боли. Помассировал костяшки пальцев. Привалился к стене лбом и замер.
«Черт. Черт. Черт».
– Не помешаю?
Подскочив на месте, он стремительно обернулся. В конце коридора стояла Сэндис. Окно позади нее было распахнуто, и свежий ветерок играл в ее волосах.
– Ты слышала, о чем мы там болтали? – судорожно рассмеялся Рон.
– Более или менее.
Рон потер щеки. Помахал в воздухе ободранными руками.
– Ладно, проехали. Теперь давай разгребать твои затруднения.
– Мне очень жаль…
– Как скажешь.
Хмуро посмотрев на нее, Рон полез на крышу.
Перепрыгнул на одно здание, второе. Изготовился покорить и третье, но задержался, поджидая Сэндис.
Он обещал помочь ей. Не откладывая. Проблемы с его матерью – не ее вина, хотя Сэндис сама одна большая проблема.
Он покрутил в руках амаринт. Ничего, он справится.
Так или иначе, но справится.
8
Рон бросил ей яблоко и черствую овсяную лепешку. Щеки Сэндис покрылись стыдливым румянцем: она так много берет и ничего не отдает взамен. Правда, с нее и взять-то сейчас совершенно нечего. Но вот когда она отыщет Талбура, она сполна расплатится с Роном.