– Я ведь не пальцем в небо попал, верно? Всем известно, что оккультники занимаются ведовством, а за тобой их вагон и маленькая тележка гоняется. Ты – одержимая.
– Не ори, – приструнила она его, уставившись на свечу.
Рон чертыхнулся. С минуту помолчал.
– Ты ведь знаешь, что это незаконно.
Сэндис зыркнула на него исподлобья. Можно подумать, Рон чист перед законом как стеклышко. Она своими глазами видела, как он вломился в квартиру и избил того старичка. Ее так и подмывало напомнить ему об этом.
Комнату наполнила гнетущая тишина.
– Я не выбирала свою судьбу, – наконец промолвила Сэндис.
– Полагаю, это был Кайзен. – Рон почесал заросший щетиной подбородок.
– Мне было четырнадцать… – Она облизала губы. – Мой брат пропал, и я отправилась его искать. А два работорговца схватили меня.
– В Дрезберге?
Она кивнула.
– Что-то не верится.
– Но такова правда. – Она повела плечами. – Кайзен нашел меня и чуть позже выкупил из рабства. Сказал, что я уникальна. И превратил меня… превратил меня…
– В вассала.
Она снова кивнула.
– Не каждый может стать вассалом. Есть определенные требования – отменное здоровье, никаких проколов на теле, непорочность…
Рон насмешливо хрюкнул.
– Открытая душа…
– Чего-чего?
– Открытая душа, – послушно повторила она, хотя понимала, что он прекрасно ее слышал.
Сэндис буравила взглядом пол. Она еще ни с кем не говорила об этом. Четыре долгих года она общалась только с вассалами, а они знали так же много или так же мало, как и она сама.
– Духовное начало… Не знаю, как лучше объяснить. Оно делает тебя восприимчивым к эфирной стихии.
– И к Демонам.
– К нумену, да… – Образ Колососа яркой вспышкой озарил ее память. – У Кайзена потрясающая интуиция. Он видит в тебе такое, чего ты сам увидеть не можешь. Я даже немного рада, что он забрал меня: работорговцы… не отличались добротой, а с Кайзеном вполне можно ужиться, если не нарушать установленные им правила.
Рон стиснул губы. Отвел от нее взгляд.
– И все-таки Кайзен злой. Не такой злой, как работорговцы, но… Он еще хуже: он дурной и порочный, он использует людей в своих целях. Он – чистое зло, что, вырвавшись из бездны, заманивает тебя в свои сети. Он управлял нами, как марионетками. Но знаешь, можно было притвориться, что тебе все по нраву, и тогда твоя жизнь становилась легче. В большинстве своем. Но после… Я, конечно, всегда знала… Но после…
Ей стало нечем дышать, и слова застряли в горле.
– После чего?
Сэндис глубоко вздохнула, взяла себя в руки.
– Он возжелал… Он захотел вызвать некоего нумена, Колососа. Страшно могущественного… Ужасного. Я его видела… – Она покачала головой. – В ночь, когда я сбежала, он пытался вселить дух Колососа в одного из вассалов. Его звали Хит. Колосос убил Хита. Безжалостно.
Рон выругался. Еле слышно. Сквозь зубы. Еле дыша.
– Я знаю Кайзена. Он не прекратит эксперименты. Но как его остановить? Если человек (особенно такой человек, как он) обретет столь невероятную силу… – Она задумалась и внезапно добавила: – Я один из его самых сильных вассалов.
«А что было бы, – вновь подумала она, – если бы я не следовала его правилам так строго? Если бы я не была его любимицей? Не оказалась бы я тогда на месте Хита в той самой комнате в луже крови?»
– А что случилось с теми письменами? – прервал ее думы Рон. – С теми, к которым ты… прикоснулась?
Сэндис смутилась. Стоит ли ему рассказывать об этом? Как много она сама во всем этом понимает? Но ведь больше ей посоветоваться не с кем. И разве Рон не заслужил узнать правду, схлопотав из-за нее пулю?
– У меня было видение, – начала она, сплетая и расплетая пальцы. – Послание от Ирета.
– Это имечко я от тебя уже слышал.
– Да. Ирет – это огненный конь. Дух седьмого уровня. Я посвящена ему. Чтобы управлять нуменом, которого он вызывает, Кайзену приходится брать кровь вассала и вводить ее в свои вены. В тот день, когда я бежала, он забрал у меня кровь. Не знаю, как долго она продержится в его теле… Но если моя кровь до сих пор в венах Кайзена, он может вселить в меня дух Ирета и заставить Ирета повиноваться.
И вновь эти глаза – ошеломленные, застывшие, в которых ничего нельзя прочитать!
– Он должен коснуться тебя…
– Моей макушки, да.
– А ты сама не можешь управлять Духом?
Она замотала головой, водя носком туфли по пятну на деревянном паркете.
– Когда Ирет вселяется в меня, я перестаю существовать. Вот только иногда…
– Иногда – что?
Ей пришлось пару раз глубоко вдохнуть, чтобы осмелиться поднять на него глаза.
– Только иногда я кое-что помню. Кайзен об этом не знает. Мне не полагается ничего помнить. Ирет… но Ирет общается со мной. Ну, или пытается…