Может, когда Сэндис отыщет Талбура, она тоже отправится в путешествие…
Рон подошел к самому старому пилигриму и учтиво поклонился. Сэндис захлопала глазами от удивления – Рон никому не кланялся. Даже если бы он попал в самое сердце бури, перед беснующимися ветрами и грозами и то не склонил бы он головы.
Рон жестами указал на Сэндис, и та, постаравшись придать своему лицу невинное выражение, чинно приблизилась.
– Если вы соблаговолите довезти нас хотя бы до Эвы, мы будем вам несказанно признательны.
Старик оценивающе оглядел Сэндис, подумал и кивнул. Ее душа воспарила.
– Что ж, это недалече, да и нам по дороге. Устраивайтесь на задке первой повозки. Как-нибудь уместитесь: в тесноте да не в обиде.
– Ничего, устроимся. Спасибо вам.
Паломник подвел их к возку, набитому тюками, перехваченными веревками, и ящиками с товарами, приобретенными, по всей видимости, в Дрезберге. Свободного места там действительно было кот наплакал: лишь узенькая полоска между грудой веревок и бортом телеги – как раз, чтобы притулиться Сэндис и Рону. Рон помог ей вскарабкаться в возок и ушел, пробормотав, что надо бы задобрить паломников и подсобить им в сборах. Сэндис подтянула колени к груди, привалилась спиной к перевязанному веревкой бочонку эля и сделалась, насколько позволяли борта повозки, маленькой и неприметной.
Почти не дыша, она чутко прислушивалась к звукам, доносившимся из башни. «Там ли до сих пор Равис? А что, если святые отцы разоблачили его? Обидел ли он этих добрых людей?»
Может, ей не следовало сюда приходить?
Через двадцать минут паломники закончили с погрузкой третьей телеги и уселись во вторую. Вернулся и Рон – весь взмокший. Тяжело дыша, он пристроился рядом с ней и откинулся на мешок с чем-то сыпучим – то ли мукой, то ли сахаром.
– Они свихнутые, эти ребята, – ухмыльнулся Рон, утирая рукавом глаза и лоб. – Они купили статую этого нелепого Целестиала. Тяжеленную! Ну да ладно. Минуем стражей, и поминай как звали.
Нехорошее предчувствие кольнуло Сэндис.
– Рон?
– Ну что еще?
– А стражи проверяют документы?..
Рон поднял глаза и несколько долгих секунд удрученно ее разглядывал.
– Полагаю, документов у тебя нет? – уточнил он.
– Уже нет, – шепнула она, печально качая головой.
Что с ними сталось, Сэндис не помнила: может, она оставила документы дома, когда снова отправилась на поиски Анона, а может, их забрали работорговцы, когда схватили ее. В любом случае они исчезли бесследно, как и ее досье.
Как и она сама…
Рон чертыхнулся и оглядел повозку: ну и теснота – иголку воткнуть негде. Сэндис в отчаянии надавила на один ящик, другой, надеясь раздвинуть их хоть на щелочку, пролезть в нее и там затаиться.
Послышались приближающиеся голоса. Стражи?
Рон схватил ее за руку и усадил на место.
– Прикинься, что ты спишь, – зашипел он, развязал мешок, вытащил тюк своего белья и сунул ей в руки. – Засунь под рубашку. Голову положи мне на колени. Шевелись!
Не спрашивая, что он задумал, она дрожащими руками положила себе на живот куль с одеждой Рона и, скрючившись в три погибели из-за нехватки места, улеглась ему на колени. Отвернула лицо от открытого борта и закрыла глаза. Стиснула зубы, снова разжала. Спокойно. Она спит. Спит. Спит.
От Рона пахло дождем.
– Имя? – пробасил через пару секунд мужской голос.
– Рон Комф.
Шуршание доставаемых из мешка документов. Молчание.
– Комф?
Молчание.
– Родственник?
Сэндис почудилось, что Рон пожал плечами и закопошился в вещевом мешке.
– Минуточку… Клянусь, я своими глазами видел, как она клала их сюда. Понимаете, моей жене нездоровится с тех самых пор, как мы покинули ферму. Надеюсь, ее не очень растрясет по дороге.
Он погладил ее по плечу. Сэндис не шевельнулась, играя роль преданной измотанной беременностью жены. В который раз она притворялась спящей, чтобы избежать внимания любопытных глаз.
Стражник добродушно хрюкнул. И снова шелест бумаг – должно быть, возвращаемых Рону. И удаляющиеся шаги.
С Роном они не обмолвились ни словом и долго ехали молча, пока старик, разрешивший им пристать к его скромному каравану, не сказал:
– До западной оконечности города нас проводит священник. На всякий случай, чтобы на нас не напали бандиты.
Сразу после этого повозка накренилась вперед. Рон сдавил плечо Сэндис, она поднялась с его колен и села. Они посмотрели друг на друга, и Сэндис подивилась, как солнце изменило цвет его глаз – теперь они были черно-карими, как темный топаз. Захотелось сказать ему что-нибудь, но она не находила верных слов.