Рон отвел взгляд.
– Повезло, что сработало.
– Спасибо.
Сэндис вытащила из-под рубашки тюк белья и отдала Рону. Тот скривился.
– С чего вдруг с нами увязался этот святоша? Что он собирается делать? Оккультников словом Божиим отгонять?
Сэндис недовольно поджала губы. Все священники, кроме Ангелика, были добры к ним. Предложили им кров и пищу. И общались с ней, как с обычным человеком, а не с ходячей греховодницей, чье проклятие золотом выбито на спине.
Несмотря на все тюки, мешки и коробки, повозку немилосердно трясло и качало, но Сэндис ничего не имела против. Вставшее солнце прогрело воздух и привело ее в хорошее расположение духа. Они объехали вокруг Лилейной башни и загромыхали по дороге, ведущей вдоль великой стены к западным окраинам города. Оккультников и лазутчиков-шпионов простыл и след, и Сэндис, свесив ноги с задка телеги, беззаботно болтала ими, наблюдая, как вздымается поднятая колесами пыль.
– Эх, если б это было так просто… – задумчиво пробормотал Рон.
Поджав коленку к подбородку, он не отрывал карих глаз от вздымающейся вдалеке стены.
– Что именно?
– Удрать. – Рон почесал кончик носа. – Кажется, чего уж проще, верно? Сели в телегу – и ищи ветра в поле.
– Но мы благополучно удираем, Рон! – нахмурилась Сэндис.
– Не от Лилейной башни, – упрямо мотнул головой Рон. – Не из Дрезберга. Не из Колинграда. Не из этой мышеловки.
«Так вот он про что!»
– Тебе здесь не нравится?
– А тебе?
Она лишь пожала плечами. Ей бы нравилось, если бы жизнь можно было повернуть вспять. Если бы ее семья… Если бы не существовало Кайзена и его прихвостней. Главное – это семья, а где жить – не важно.
– Да, ты права. – Он привалился к подрагивающему борту телеги. – Я все тут ненавижу. Я ничего так не жажду, как удрать отсюда подальше, но, сколько бы я ни вкалывал, мне никогда не раздобыть столько денег, чтобы миновать пограничные заставы.
Сэндис задумалась. Оглядела повозку, которую сотрясала мощеная дорога, уводившая их прочь из Дрезберга, из города, утонувшего в чаду фабричного дыма, спотыкающегося на выложенных булыжниками мостовых. Здесь, за стеной, было столько простора. Перед ними – куда только хватало глаз – лежала бескрайняя земля. Почти бесплодная, почти необитаемая. У Сэндис перехватило дыхание. Как же ей хотелось спрыгнуть с телеги и помчаться вперед, обгоняя обоз. Она так истосковалась по свободе…
Мысли ее вернулись к Рону. Превозмогая себя, Сэндис проговорила:
– Ты мог бы остаться с ними…
– С кем? – расхохотался Рон.
– С ними, – кивком головы она указала на вторую повозку. – И уехать, куда тебе заблагорассудится.
– Знаешь ли, – закатил глаза Рон, – если уж мне суждено торчать в Колинграде, то я предпочту остаться в Дрезберге. В нем я без работы не останусь. Я, видишь ли, привык вести определенный образ жизни. Кроме того…
Вся напускная бравада слетела с него, как дым.
– Кроме того, я ни за что не брошу маму.
Сэндис поджала губы, пытаясь понять, что чувствует Рон. Разумеется, ему невыносимо больно: с одной стороны – отец, не желающий его признавать, с другой – мать, от страха за которую у него разрывается сердце. Конечно, у Сэндис, за исключением Талбура Гвенвига, никого не осталось, но, когда ее семья была жива, ее все любили и признавали, ее никто не отвергал.
– Все будет хорошо. Мы справимся, – шепнула Сэндис.
Не уверенная, что он услышал ее за перестуком колес, она положила руку ему на колено. Секунду он разглядывал ее руку, а затем тряхнул головой.
– О да, – кисло сощурился он, – у нас же есть твой волшебный дед, который избавит нас от всех страданий.
– Я очень на это надеюсь.
– Даже не знаю, Сэндис, что мне делать, – вытаращился он на нее, – то ли прославлять тебя за жизнелюбие, то ли проклинать тебя за наивность.
Громкое «хрусть» позади второй повозки и взвившиеся в небо крики прервали их разговор. Возница второй телеги натянул поводья, останавливая быков. Его примеру незамедлительно последовал и возница телеги, где ехали Рон и Сэндис. Бочонок эля за ее спиной угрожающе накренился, стягивавшие его веревки натянулись – но выдержали.
Рон уже был на ногах. Откинув полог на крыше кибитки, он выглянул наружу и спросил:
– Что случилось?
Возница их телеги лишь удрученно качнул головой и пробежал мимо. Разом загомонило несколько голосов, перекрикивая друг друга, и Сэндис не смогла разобрать ни слова.