Интересно, какой он собой, ее двоюродный дед? Крепок ли здоровьем или хворает? Если что, Сэндис станет ухаживать за ним. Она вовсе не прочь. Тем скорее она привяжет к себе дедушку. Тем сильнее ему захочется оставить ее у себя.
Одолевая последний лестничный пролет, она улыбалась от уха до уха. Может статься, ее дед знает такие истории о ее отце, которых она сама никогда не слышала. Может статься, он видел его совсем мальчишкой. Может статься, он видел даже ее! Наверняка он окажет ей радушный прием. И она снова обретет семью…
В просторной гостиничной зале у стойки портье Сэндис увидела супружескую пару в летах. Заколебалась – где находилась кухня, она не знала, и не знала, удобно ли спрашивать об этом портье. Впрочем, почему бы и нет?
– Да, для Джериса, – сказала женщина с невероятно светлыми, для уроженки Колинграда, волосами.
Ее муж – лысый, как бильярдный шар…
Сэндис одолела последнюю ступеньку лестницы. Нахмурилась. Голову мужчины, как и его лицо, обезобразили страшные ожоги. Багряные свежие рубцы покрывали его с макушки до самой шеи.
Услышав шаги, он обернулся. Их взгляды встретились, и…
Сэндис приросла к полу.
«Банкир! Тот самый банкир с приходно-расходной книгой, которую листал Кайзен, перед тем как вызвать Ирета». Она узнала его в одночасье, и кровь застыла в ее жилах.
Это она. Она сотворила с ним такое!
Банкир вытаращил на нее изумленные глаза.
Забыв про еду, Сэндис развернулась и бегом помчалась наверх, надеясь, что ошиблась и банкир ее не узнал. Возможно, он вовсе и не таращился на нее, а просто пытался ее рассмотреть. Один глаз у него почти заплыл, так что видит он плохо… Вполне вероятно, он подумал, что она ему померещилась…
О, Целестиал… Это она. Она сотворила с ним такое!
Навалившись на дверь, она дрожащими руками открыла замок, ввалилась в номер, который снял Рон, и с треском захлопнула дверь. Задвинула тонюсенькую щеколду и, обессиленная, сползла на пол, занозив ногу.
Обычно она мало что помнила после вселения Ирета. Какие-то обрывки. Ощущения. Комнаты, пламя, крики. Порой – пятна крови. И тоску. Беспросветную тоску, от которой ей всегда становилось худо – хоть волком вой. Но до сих пор она ни разу не сталкивалась с жертвами ярости Ирета – ярости, которую Ирет в ее теле, повинуясь Кайзену, обрушивал на головы страдальцев. Правда, до сих пор она вообще мало с кем сталкивалась, так как почти не вылезала из подземелья.
Ее колотило. Сердце, разбухшее и неуемное, ухало в шее, голове, груди и руках. Пальцы сковал лед. Она потерла их, чтобы разогнать кровь. Спина ее взмокла от пота.
«Он жив! А это уже немало!»
Сэндис судорожно вздохнула и с шумом выдохнула.
«Это не ты. Не ты! Даже не Ирет. Это – Кайзен. Это он вас заставил!»
Но почему же ей так хочется сжаться и стать невидимкой? Почему ее всю выворачивает наизнанку?
Сэндис вскочила. Размашисто прошлась до окна и обратно, до окна и обратно. Вряд ли банкир ее узнал. Может, она ошиблась и это был вовсе не он? Но даже если это тот банкир, он, вероятно, мало что помнит…
«Ирет, ты здесь? – Обхватив себя руками, она попыталась мысленно проникнуть в эфирную вселенную, где бы та ни находилась. Закрыла глаза. – Ирет?»
Ничего: ни мимолетного видения, ни ощущения тепла. Какими узами они с Иретом повязаны, Сэндис представляла плохо, но ей бы хотелось, чтобы огненный конь почаще давал о себе знать. Отвечал на ее призывы. Напоминал ей о том, что он здесь, рядом.
Открыв глаза, она дотронулась пальцами до его имени, выбитого в основании шеи. Это имя не жгло ее кожу, как стигма, но Сэндис знала, где его искать. Помнила начертание носконских букв, что складывались в единственное знакомое ей на древнем наречии слово.
Отняв пальцы от носконских письмен, она поспешила к окну. Надавила ладонями на стекло, лихорадочно пробежалась глазами по крышам и улице. «Прошу тебя, Рон, приди. Умоляю тебя, Целестиал, огради его от бед».
Спазм сжал ее горло. Сэндис принялась мерить шагами комнату. Села на кровать. Сорвала зубами заусеницу.
В животе заурчало. Сэндис подтянула колени к груди. Ужин подождет. Только бы Рон вернулся – тогда все снова наладится.