Она уставилась в окно на удивительные блики закатного солнца, отражавшиеся от покорябанного стекла. Не за горами ложный закат, когда солнце, скрывшись за домами и стеной, выпустит вверх оранжевые лучи. А потом начнется закат подлинный, настоящий: серые облака и пепельные кольца дыма окрасятся в розово-фиолетовый цвет, потом померкнут до темно-синего, а затем и вовсе пропадут из виду на фоне непроницаемо-черного неба. И где-то там, вдалеке, зажгутся невидимые Сэндис звезды.
Сэндис погрузилась в мечты – не так уж много закатов видела она в своей жизни. Может, оно и к лучшему, что Рон припозднился и она осталась одна? Она вдоволь полюбуется на небо. Может, даже расхрабрится и чуточку приотворит окно, чтобы хорошенько все разглядеть…
Но только-только желтые лучи солнца подернулись оранжевой дымкой ложного заката, как в дверь ударили сапоги, и хлипкая щеколда выскочила из паза.
Сэндис скатилась с кровати и в испуге заметалась по комнате. Волосы в беспорядке рассыпались по ее лицу, закололи глаза.
«Алые»! Золотые бляхи с беспарусными лодками!
Банкир донес на нее!
Сэндис ринулась к окну.
– Держи ее!
Не успела Сэндис коснуться фрамуги, как чьи-то руки вцепились в нее и потащили назад. Задев ножку кровати, она покачнулась, и набросившиеся сзади полицейские повалили ее ничком на одеяло. В нос Сэндис ткнулась хлопковая ткань.
Кто-то рванул ворот ее рубахи, обнажив верхушку стигмы.
– Она, – мрачно пробасил голос. – Мерзость какая. Наручники!
– Нет! Прошу вас! – вскинулась Сэндис, но полицейские лишь сильнее навалились на нее, завели назад руки и защелкнули на запястьях наручники. – Клянусь вам, я ни при чем! Не я выбирала такую судьбу! Не…
– На твоем месте я бы попридержал язык.
Солдаты подняли ее, развернули, и она очутилась лицом к лицу с маленьким кряжистым офицером лет пятидесяти пяти. Офицер занимал достаточно высокий чин – на одном плече его форменного мундира блестел ряд золотых пуговиц.
– На твоем месте я бы следил за словами, чем возводить на себя напраслину.
– Вы не понимаете! – Из глаз Сэндис хлынули горячие слезы. – Прошу вас, выслушайте меня!
Офицер схватил ее за шею и толкнул к двери. Державшие ее за руки полицейские потащили ее в коридор.
– В «Герех» ее. Там с ней быстро разберутся.
– Нет! – завопила Сэндис.
Откинув назад голову, она попыталась врезать хоть одному из «алых» затылком по зубам, но стукнулась в их плечи. Она уперлась ногами в косяк двери, но дюжие полицейские были сильнее и выволокли ее из номера. Лодыжка ее резко хрустнула, ногу пронзила боль.
У лестницы их поджидали еще два стража порядка в алой форме. И не успела Сэндис и глазом моргнуть, как оказалась на втором этаже.
– Рон! – истошно закричала она.
Как птица, билась она в руках полицейских, но те крепко, до посинения, сжимали ее руки и плечи.
– Рон! Кто-нибудь! Помогите! Не я выбирала такую судьбу! Меня заставили! Я не виновата!
Первый этаж. «Алые», везде «алые» – не продохнуть. Прощальный луч уходящего солнца резанул ей глаза, и она очутилась внутри деревянного фургона. Руки полицейских разжались, заскрежетала, закрываясь, тяжелая дверь, загремели, клацая, замки – один, второй, третий.
Сэндис юлой завертелась на месте. Не удержала равновесия из-за скованных за спиной рук и завалилась набок. Огляделась: деревянные панели, усиленные железными планками, и узкая, забранная толстыми решетками щель на двери.
Тюремный фургон. О, Целестиал, она – в тюремном фургоне.
Сэндис кинулась к двери, врезалась в нее плечом, но даже не почувствовала боли.
– Рон! – закричала она, прильнув к решетке. – Рон!
Фургон дернулся, и она отлетела к стене, стукнувшись головой. Послышалось щелканье бича, одна из лошадей тихонько заржала, фургон покатил по дороге, повернул, и Сэндис отбросило к другой стене.
Глотая слезы, Сэндис принялась сражаться с наручниками, цепко державшими ее запястья. Надо бы исхитриться и вывернуть руки из-за спины вперед, но тут фургон качнуло, и Сэндис шлепнулась на пол. Плечи саднило. Бешеное биение сердца гулом отзывалось в ушах.
Ее везут в тюрьму. В «Герех». Там ее убьют.
– Нет, нет, нет, нет, нет, – замотала головой Сэндис, встала на колени, медленно, спиной отползла к двери и, чтобы не упасть, уперлась макушкой в деревянную планку.
Нет, она не отправится в «Герех». Нет, она не умрет. Сначала она разузнает, чего от нее хочет Ирет. Сначала она остановит Кайзена. Сначала Рон…
«Куда запропастился Рон? Он в безопасности? До сих пор в „Герехе“? Не использовал ли он еще амаринт?»