Рон сжался. Золотые лопасти амаринта впились ему в ладонь.
– Имя груза – Сэндис Гвенвиг.
Изумление промелькнуло на лице Рона, но быстро исчезло. Сердце его тревожно забилось, кровь горячим ручьем побежала по венам. Дыхание участилось. Спину закололи мурашки.
– Мне знакомо это имя. Так зовут одну девушку-вассала.
– О, в таком случае, возможно, вам знакомо и имя ее владельца.
Рон сердито зыркнул на мужчину из-под насупленных бровей. «Кто он? Вроде бы не оккультник, но знает Сэндис. Кто его подкупил? Кайзен? Голт? Кто-то еще?»
– Я дам вам десять тысяч колов, если вы доставите ее завтра ночью по указанному адресу. – Мужчина достал из кармана свернутую трубочкой бумагу и подтолкнул к Рону.
Рон стиснул зубы. В ушах зашумела кровь. «Десять тысяч? Этого хватит, чтобы вызволить маму из „Гереха“? Наверняка…» Выходит, жизнь его матери – в руках сидящего напротив человека.
Он покосился на сверток бумаги. «Сэндис. Нет, немыслимо. Нельзя взвалить ее на плечи, словно подстреленного олененка, и бросить к ногам человека, от которого она сбежала. Человека, лишившего ее свободы. И еще этот Колосос… Если все, что сказала Сэндис, правда, ей придется туго…»
Нет, он не может ее предать.
Как она улыбалась сегодня утром… Как была рада его видеть… С каким восторгом предвкушала поиски своего двоюродного деда… Она была такой счастливой…
Нет, только не это. Он найдет другую работу. Ему обязательно что-нибудь подвернется.
Свинцовый шар в животе закрутился, выверчивая имя матери.
Рон отчаянно затряс головой, громко выкрикнул «Нет!» и развернулся, чтобы уйти.
– Это еще не все, Верлад.
Рон застыл. Смерил мужчину взглядом. Он запросто уложит старика на обе лопатки. Прибьет его с легкостью и вытрясет все, что он знает, и все, что стоит знать Рону.
Все о его связях с Кайзеном.
– Я предчувствовал, что вы заупрямитесь. И готов повысить ставки.
– Зачем вам это? – недобро сощурился Рон. – Вы ведь не оккультник.
– Это уж мое дело, – нахмурился заказчик. – Для человека вашего пошиба вы задаете слишком много вопросов.
– Нет, – процедил Рон.
В груди его все сжалось. Он шагнул к двери.
– Ваша мать в «Герехе», верно?
Рон взорвался.
– Не твое собачье дело! Не суйся, куда не просят, иначе я сверну…
– Вы давно у нее были? – спокойно осведомился мужчина. – Объявлена дата ее казни.
Рон прирос к месту. Слова доходили до его сознания медленно. Попыхивая сигарой, человек выдвинул ящик и театральным жестом достал сверху какую-то бумагу. Без сомнения, он специально положил ее на самый верх, чтобы усилить мелодраматический эффект. Развернул ее и прочел.
– Хм… Так… Четырнадцатое число. Получается, через три дня? Подозреваю, ее повесили бы без всяких проволочек, но эти блоки смертников, знаете ли, так переполнены, что ей придется подождать своей очереди, как и всем остальным.
– Ложь!
Рона бросило в пот. Руки его задрожали.
Мужчина развернул листок и подвинул к Рону, чтобы тот прочел сам. Имя его матери. Ее тюремный номер. Подпись Смотрителя. Четырнадцатое число, выведенное жирными, квадратными буквами.
«Три дня».
Они убьют ее. Свинцовый шар заполнил все его внутренности. Они вздернут его маму за смехотворную кражу. Кражу, которую совершил он.
«Три дня».
Рон отшатнулся от листка, точно обжегшись.
– Вы отдаете мне Сэндис – и вызволяете из тюрьмы свою мать. – Мужчина спрятал листок обратно в ящик.
Рон схватился за голову. Игры кончились. Пора действовать. Правая рука его скользнула в карман.
Амаринт.
Время пришло. Он продаст артефакт. Выхода нет… С другой стороны, если он продаст амаринт, оккультники никуда не денутся. Они будут гнаться за ним по пятам. За ним. За Сэндис. За его матерью. Вправе ли он обречь ее на прозябание в нищете и убожестве среди бандитов и злодеев? Недалеко от Кайзена, его прихвостней и вассалов, которые в любую минуту могут убить ее?
Но если он выдаст им Сэндис, все вернется на круги своя. Никаких погонь. Никакого страха.
Рон внутренне съежился: ослепительная улыбка Сэндис пронеслась у него перед глазами.
Мужчина постучал сигарой о край пепельницы.
– Пятнадцать тысяч и документы, разрешающие покинуть Колинград. Вам и вашей матери.
Рон забыл, как дышать.
«Документы. Разрешающие покинуть Колинград».
Вот так козырь в рукаве приберег для него заказчик! На черном рынке за эмиграционные бумаги запрашивали баснословную цену. Один комплект документов мог бы обеспечить Рону безбедное существование на всю оставшуюся жизнь, реши он его продать. Да, вылезти из этого болота, Колинграда, было чертовски трудно. Люди годами горбатились, лишь бы перебраться на ту сторону этих злосчастных гор.