Изменник. Предатель.
Он этого не заслуживал.
Ей следовало оставить его сгореть в пепел от дракона в первом испытании. Следовало оставить его поглощенным пламенем воспоминаний во втором.
Седрик мотнул головой; гнев, смятение и жалость к себе закружились в его разуме точно кости в стакане. Этот ход мыслей был бессмысленным. Жалким. Все еще не окончено. Он не должен терять из виду причину, по которой находится здесь. И хотя Испытания так проклято настаивали на совместной работе, глубоко внутри засело осознание: в итоге победителем выйдет только один человек. Только один из них уйдет с короной — только одна сторона получит ее силу.
И он — единственный шанс, оставшийся у его народа.
К чести мерзких ингредиентов из мазей и припарок Зефир, свою работу они делали на совесть. Боль в затылке и жжение в груди уже значительно утихли к тому моменту, как девушка закончила посвящать его во все события, произошедшие после чуть не ставшего роковым удара Белиена.
Зефир подробно описала интерес на лицах Элирии и Сайрена, когда загадочный Тенебрис Нокс продемонстрировал свою способность шагать сквозь тени — объяснив, как Гаэль, Трайгг и Седрик смогли их догнать. Она пересказала требование Кит к Ноксу объяснить, почему тот бросил группу за пределами лабиринта. А затем — ее сдержанное принятие ответа: Нокс прятался в тенях, шел за Леоной и Белиеном по лабиринту и вернулся, когда в пещере вспыхнула драка.
— Значит, ты шпион, — констатировала Кит.
— Я наблюдатель. — ответил Нокс.
Зефир ухмыльнулась, пересказывая их диалог. Но ухмылка угасла, когда Седрик попросил больше подробностей о том, что именно произошло с Белиеном.
— Пожалуй, этот вопрос лучше задать… — Она повернула голову, и её взгляд упал на противоположную сторону пещеры, где Элирия прислонилась к дальней стене, упершись одной ногой сзади и уставившись в пустоту отрешенным взглядом.
— Что ж, ладно. — Седрик поднялся на ноги, поражаясь тому, насколько лучше уже чувствует себя его тело, и подхватил свой лежавший рядом аккуратно сложенный стеганый дублет. Он натянул его, мысленно сделав пометку попросить у Зефир рецепт ее волшебного снадобья, как только они выберутся отсюда.
Размяв шею — сначала в одну сторону, затем в другую, — он застегнул дублет и шагнул к Элирии.
Она не смотрела на него по мере его приближения.
Не смотрела, когда он занял место рядом с ней, прислонившись спиной к стене.
Не смотрела, когда голоса вокруг костра затихли, а затем снова зазвучали громче — словно остальные чемпионы поняли, насколько они нескромно себя ведут.
Наконец Седрик не выдержал:
— Спасибо, — сказал он, всматриваясь в лицо Элирии в поисках хоть какой-то реакции. Хоть какой-нибудь. — За то, что помогла мне. За то, что спасла. Снова.
Она оторвала взгляд от точки в пустом воздухе, на которой была сфокусирована, и встретилась с ним взглядом — всего на секунду.
— Зефир — вот кто тебя исцелила, — сказала она, махнув рукой, словно пытаясь развеять его благодарность.
— Но не она отомстила за меня.
Рука Элирии замерла в воздухе. Несколько тихих секунд пронеслись между ними прежде, чем она опустила её обратно вдоль тела:
— Это было не ради тебя, — произнесла она. — Ты видел его. Белиен сошел с ума. Магия крови… Она отравила его. Что еще мне оставалось делать?
— А что именно ты сделала?
— Спроси у них. — Она мотнула головой в сторону костра и нескромных чемпионов, которые абсолютно точно подслушивали.
— Они сказали спросить у тебя.
Она сдавила переносицу большим и указательным пальцами:
— Понятно.
— И…?
— И я его остановила.
— Ты убила его, — констатировал он. Утверждение, не осуждение.
— Убила.
Пауза тишины повисла между ними.
— И что ты чувствуешь по этому поводу? — спросил он.
Ее голова резко повернулась к нему — настолько быстро, что Седрик едва не потерял равновесие.
— А как ты думаешь, что я чувствую? — прошипела она.
— Если бы я знал, стал бы я спрашивать? — ровным тоном ответил он. Разговор с самого начала шел совсем не так, как он себе представлял.
Она рвано выдохнула:
— Я убила много людей. Очень много. Почему этот раз должен отличаться?
Грудь Седрика сжалась от уязвимости в её голосе. Словно это был не риторический вопрос. Словно этот раз действительно отличался, вот только она не понимала почему.