— Любопытно? Да это чертовски сбивает с толку! — отрезал Трайгг.
— Вот именно, — сказала Кит. — Где наши поздравления с преодолением очередного испытания? Где зловещие инструкции о том, что ждет в финальном?
— С чего ты взяла, что осталось только одно? — спросил Седрик.
— О, она еще не делилась с тобой своей теорией? — спросила Элирия.
Седрик качнул головой.
— Кит убеждена, что обращение Арбитра еще в Замке Люмин нарисовало для нас карту испытаний.
— А разве я не оказалась права? — Кит выглядела оскорбленной. — Арбитр сказал нам, что испытания потребуют силы и мощи, а также проверят нашу решимость и дух. Испытание Силы — есть. Испытание Духа — есть.
— Испытание Магии?
— Силы, магии, — Кит метнула взгляд на подругу. — Как я уже говорила, вопрос терминологии.
Элирия цыкнула языком:
— Что означало бы, что у нас осталось… что, Испытание Решимости? В этом нет никакого смысла.
— Может, испытание заключается в том, чтобы проверить, сколько мы проторчим тут как набитые дураки? — проворчал Трайгг.
— Возможно, слова Арбитра не совсем точно совпадают с тем, через что нам пришлось пройти, — сказал Седрик. — Но пророчество-то совпадает.
— Пророчество? — переспросила Элирия.
Седрик прокашлялся:
— Из тени и огня чемпионы восстанут, выкованные в Испытании судьбы. Сила, дух, магия и согласие проведут сквозь испытания за Вратами.
Элирия ухмыльнулась, глядя на него, когда он закончил выступление, и смущение помешало ему повторить две последние строчки. Впрочем, никто больше, кажется, не заметил.
— Значит, не Испытание Решимости, а Испытание Согласия? — спросила Кит, нахмурив бровь над своими разноцветными глазами.
Холод опустился на залу, укутывая группу чемпионов точно саван. Седрик не понимал почему. Не понимал, почему Элирия внезапно замерла, дыхание ее перехватило, а взгляд приковался к точке где-то за серебристой головой Кит. Не понимал выражения дикого, чистейшего неверия на ее лице.
Не понимал ровно до тех пор, пока голос — низкий, мужской, мягкий и тот, которого Седрик абсолютно точно никогда раньше не слышал — не прорезал тишину точно нож:
— Я всегда знал, что из нас двоих умная — ты.
Это было невозможно.
Более чем невозможно.
Каждая клеточка тела Элирии онемела, застыв на месте. Она едва могла дышать. И все же он стоял прямо перед ней — почти такой же, каким она его помнила.
Темные волосы. Бронзовая кожа. Переливающиеся крылья из черного золота.
Рядом с ней Кит ахнула, когда Эвандер шагнул из теней.
Ахнула и тут же рухнула прямо на каменный пол Святилища; ее сине-зеленые глаза приковались к брату, пока крупные слезы прокладывали дорожки по смуглым щекам:
— К-как?
— Я уж начал переживать, что ты списала меня со счетов, Китти-Кэт, — произнес он, и в его голосе звучала та же мягкая певучесть, та же веселая интонация, которую Элирия знала. Которую любила.
Ее сердце колотилось, каждый удар отдавался в ушах точно гул колокола. Ей казалось, будто ее удерживают под водой, вырвав из времени и пространства. Желание броситься вперед, коснуться его боролось с инстинктом, шептавшим предостережения на краю сознания.
Она не понимала, не могла понять.
И она была не одна.
— Кто ты такой? — Голос Нокса прозвучал не то чтобы обвинительно — скорее любопытно, хотя и был пропитан опасением.
— Что здесь происходит? — спросил Седрик практически одновременно с ним, его голос прорезал туман в ее голове точно кристаллический хлыст — чистый и острый.
— Вы уже знакомы с моей сестрой, — ответил Эвандер, опускаясь на колени рядом с Кит и обнимая ее за плечи. Та зарыдала еще сильнее.
Элирия так и не шелохнулась, хотя ощущала жар, исходящий от тела Седрика, когда тот поднялся и сделал шаг ближе к ней. Он был натянут, подозрительность лучилась от него, а пальцы дергались у бедер, словно норовя опуститься на рукоять меча.
Золотистые глаза Эвандера метнулись к Элирии, и ее сердце едва не остановилось.
— А также вы знакомы с моей возлюбленной, — продолжил он. — Меня зовут Эвандер Рейвенсвинг, и я ждал вас всех очень долго.
— Расскажи еще раз. — Голос Элирии дрожал, пока она смотрела на Эвандера, сидевшего слева от нее. Он широко расставил ноги и с наслаждением слизывал сок из клубники.
— Я уже рассказал все, что помню. — ответил он.
— Именно поэтому я и сказала «еще раз», очевидно же.