Седрик настолько погрузился в мысли, что не заметил, как Элирия замедлила шаг, мягко потянув его за руку и заставляя остановиться посреди коридора.
Он уставился на нее:
— Прости, если прозвучит назойливо, но я снова вынужден спросить: за что?
Она повернулась к нему, прикусывая губу:
— За то же самое. Ты не колебался, защищая нас, защищая Кит. Ты не дрогнул, как я.
Он качнул головой:
— Не смей так обесценивать себя и думать, будто ты ничего не сделала. В конце концов ты начала действовать. И твой удар решил все. — Он вздохнул. — По правде говоря, это я должен был сделать больше. Я с первой секунды знал, что с ним что-то не так, но я…
— Что ты?
Он открыл рот, собираясь продолжить, но при виде боли, плескавшейся в ее глазах, объяснение застряло в горле. Ее только что заставили убить любовь всей ее жизни. Ради него. Как он мог объяснить, что проигнорировал свои подозрения из-за банальной ревности? Все, что он мог чувствовать, казалось ничтожным и мелким в сравнении с ее мукой.
Если бы Седрик мог вернуться в прошлое и прикончить Эвандера до того, как тот напал на Кит, он бы сделал это. Ему следовало убить его в ту самую секунду, как тот явился в залу. Элирия возненавидела бы его за это. Возможно, убила бы на месте в ответ. Но оно бы стоило того, если бы уберегло ее от зрелища того, во что превратился любимый ею мужчина.
Она шагнула ближе, их руки по-прежнему оставались переплетены, и та нить, привязанная где-то глубоко в груди Седрика, запульсировала лучом света посреди тлеющего внутри огня.
— Я должен был сделать больше, — повторил он.
Он попытался отвернуться, сделать шаг вперед, но она удержала его, обхватив перебинтованной ладонью его запястье, словно намереваясь приковать к месту.
— Не беги, — сказала она, и уголок ее губ дернулся в кривой ухмылке.
Свет в его груди снова запульсировал, вызывая в памяти воспоминание о том, как они едва не поцеловались в залитом лунным светом коридоре. Она помнила. Она до сих пор думала об этом.
— Ты снова меня спасла, — произнес он. — Я даже не знаю, что сказать на это. Полагаю, мне пора бы уже привыкнуть.
Он не дал себе времени обдумать свои действия, когда приподнял ее руку и прижал губы к тыльной стороне ее ладони.
— Спасибо, — прошептал он прямо в ее костяшки.
Губы Элирии приоткрылись, брови взметнулись в изумлении. Он почти ожидал, что она запротестует, вырвет руку… черт возьми, влепит ему пощечину. Вместо этого она лишь тяжело сглотнула, и Седрик не смог оторвать взгляда от движения ее горла.
— Мне не нужна твоя благодарность, — произнесла она, и в ее голосе проскользнула едва заметная дрожь. — Я просто… Я не могла позволить этому случиться снова.
Он опустил их сцепленные руки, не разжимая пальцев:
— Я знаю, — сказал он. — Но ты все равно ее получаешь.
— Я искренне считаю, что этот коридор официально заслуживает звания самого длинного во всем Арканисе, — выдохнула Элирия, сдувая барвинковую прядь с глаз. — Кажется, мы шагаем уже целый час.
— Два, — поправил Седрик, хотя, если честно, время для него пролетело незаметно.
Тишина висела в воздухе, как это часто бывало между ними. Но в отличие от тех напряженных пауз, что мучили их прежде, эта была уютной и естественной.
— Тебе не кажется странным, что Испытание Согласия пока что сводится к банальной приятной прогулке? — спросила она.
— Ну не знаю, я прямо сейчас чувствую себя весьма сговорчивым, — он ухмыльнулся. — Приятная прогулка, да? Ты так намекаешь, что тебе со мной хорошо?
— Мечтать не вредно, верно? — Она показала зубы в дразнящей гримасе и одновременно сжала его ладонь. — Я имела в виду, что в Испытании Согласия должно быть что-то еще, кроме этого.
— Полагаю, мы вот-вот узнаем, — сказал Седрик, указывая вперед, где извилистый коридор наконец выпрямился, упираясь в массивную деревянную дверь.
Элирия остановилась:
— Как думаешь, что там, за ней?
Он пожал плечами:
— Есть ли смысл гадать? Мы расправились со всеми прошлыми испытаниями, так что и это пара пустяков.
Элирия приоткрыла рот для возражения, но тут же закрыла его, увидев, как расплывается ухмылка Седрика.
— Забери меня Ноктис, — произнесла она, роняя его руку в наигранном изумлении. — Рыцарь снова пошутил! Кто вы такой, сэр Седрик Торн? И что я скажу вашему лорду, когда он спросит, что с вами сталось?
При упоминании лорда Черча лицо Седрика помрачнело. Он подумал о том, как далеко ушел — как низко пал — от образа «великого чемпиона», прошедшего сквозь Врата. Седрик посмотрел вниз на черную тунику, прикрывавшую лишенную доспехов грудь и незащищенные предплечья. Он не знал, какой будет их встреча с лордом Черчем, когда все закончится, и задавался вопросом, узнает ли тот его вообще. Обнаженного. Без брони. Без маски. Тихая, пульсирующая сила тлеющих углей в глубине души отозвалась в груди. Способен ли он вообще снова примерить те старые доспехи? Он не думал, что сможет вернуться к роли того же покорного, услужливого рыцаря.