Не слишком горя желанием быть объектом разговора в третьем лице, Седрик прокашлялся:
— Прошло почти два века с тех пор, как вы с вашими сестрами и братьями сотворили Испытания, с тех пор, как вы запечатали осколок короны в вашем Святилище. Вы уже дважды признали, что существуют вещи за пределами знаний даже вашей божественной семьи. Неужели так уж невозможно допустить, что корона — пусть даже половина ее, как вы говорите — могла измениться под воздействием этого места?
— Он прав, — заметила Элирия.
— Высшая похвала, — отозвался Седрик, и огонек веселья вспыхнул в ее зеленых глазах.
— В этом есть определенный смысл, не находишь? Кровь множества погибших жизней хлынула из кинжала после того, как… — Элирия взглянула на Седрика, челюсть сжалась, а глаза больше не блестели, — …жертва была принесена. Есть ли шанс, что магия всех тех, кто сгинул в этих стенах, ушла в корону?
Аурелия поджала свои звездные губы, словно обдумывая это:
— Это… возможно, — уступила она спустя несколько мгновений. — И я бы посоветовалась с близкими, чтобы выяснить наверняка, но, увы, я по-прежнему не могу этого сделать.
— Ответы были бы кстати, — произнесла Элирия, разглядывая осколок короны в руках так, словно впервые видела его по-настоящему. — Но так или иначе, кажется, будто какой бы ни была магия, за которую эта штука цеплялась, она иссякла. Ощущается пустой. Прости уж за это.
Она подкинула корону в воздух, позволила ей закружиться и поймала цепкими пальцами. Седрик мог бы поклясться, что увидел, как Аурелия вздрогнула. Он также знал, что Элирии ничуть не жаль, и от этой мысли огонь в его груди вспыхнул абсолютно неуместной гордостью.
— Погоди, почему ты не можешь посоветоваться со своими людьми? — спросил Седрик, переводя взгляд обратно на небожительницу.
— Ах да. Ты был мертв в этой части разговора, — сказала Элирия, и серьезность в ее глазах контрастировала с развязностью тона. — Судя по всему, вопреки нашему прохождению Испытания, наша прекрасная Арбитр все еще не свободна. Ей нужно, чтобы корона воссоединилась, дабы вырваться из этого места.
Аурелия кивнула:
— Расколотый венец сплотится, разрозненный край про…
— Да-да, мы поняли, — перебила Элирия. С каждой проходящей секундой она все больше становилась похожа на прежнюю себя, и Седрик не мог быть более рад этому виду. — Пока Единственная Истинная Корона не будет завоевана, бла-бла-бла. Никакой свободы тебе, никакого запечатывания Разломов нам. Мы поняли.
— Ну что ж, ладно, — сказал Седрик, подавляя смех, норовящий вырваться из груди. — Если это лишь одна половина короны, осмелюсь спросить: что сталось со второй?
Со вздохом Аурелия сделала широкий жест обеими руками:
— Знала бы я сама. Она была отдана принцессе-полукровке.
Седрик нахмурился:
— Принцессе Селене? Но дочь Дефинии погибла в том же покушении, что забрало жизнь короля. Вы, должно быть, ошибаетесь.
— Я не ошибаюсь. — Хор голосов Аурелии приобрел темный оттенок. — Не принимай мое признание в отсутствии всеведения за знак того, что я не знаю истин этого мира, парень.
Стыд зажегся на щеках Седрика. Возможно, он позволил Элирии повлиять на себя. Он забыл, что вопреки всем ее ошибкам и промахам, пусть даже ее сила угасла, он все еще находится в присутствии небожителя. Заступницы Баланса. Одной из Пятерки. Богини звездного света и гибели.
— Но если бы Селена выжила, королева не расколола бы королевство, — резко произнесла Элирия. У нее явно не было никаких опасений насчет того, чтобы продолжать проявлять неуважение к звездной богине перед ними. — Я не понимаю.
Глаза Аурелии сузились:
— Королева верила, что её дочь убита, да.
Элирия и Седрик ждали, пока она продолжит.
Космический взгляд небожительницы смягчился, краткая вспышка чего-то похожего на сожаление прошла по ее звездной коже:
— Целью Малакара при совершении Великого Предательства было уничтожение королевской семьи, дабы захватить корону. Его удар по королю был настолько же быстр, насколько и жесток. И в последовавшем хаосе принцессу не смогли найти. Разрушения были так велики. Было легко подумать, что Селена, которой не исполнилось и восемнадцати зим…
— Что означает, что она была всего лишь ребенком, — выдохнула Элирия Седрику. Он кивнул, подавляя дрожь на коже, пока она шептала свое объяснение ему на ухо. Его знания о полукровках были ограничены, но он знал, что они находятся где-то посередине между двумя своими наследиями, когда дело касается взросления. А значит, Селене могло быть от шести до шестнадцати человеческих лет в эквиваленте — в зависимости от того, насколько она пошла в мать.