Это была она.
Она водила Седрика за нос с той самой секунды, как он вошел в Испытания, наблюдая за ним, поджидая его. Она убила Диссидуу. Использовала ту самую рану, которую Седрик невольно нанес ей, чтобы сыграть на его сочувствии. И он попался на всю эту игру. Он принимал каждую робкую улыбку, выманенную им, за чистую монету. Боль, которую она выражала после его попытки объединиться с другими человеческими чемпионами. Каждый тревожный взгляд, нервное заламывание рук. Он считал все это признаками того, что она действительно переживает за его благополучие. Переживает за него. Что они союзники.
Хуже того — что они друзья.
Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу…
Ни разу он не подумал, что она использует его как средство достижения цели, подталкивая его к покорению Испытаний, чтобы для нее появилась корона, которую можно украсть. Знала ли она, какова цена завоевания этой короны, когда подгоняла его к ней? Знала ли, что либо ему, либо Элирии придется умереть, чтобы забрать финальный приз?
«Это должны быть вы двое… Дойдите до конца. Ради всех нас».
Разумеется, она зналa. Если она работала под началом Варита, то наверняка точно знала, чего ожидать с самого начала. Он подумал об ее шоке при виде того, как они вдвоем снова появились после финального испытания. О ее полном неверии.
Она не просто не сумела полностью исцелить Кит, Трайгга и Нокса после битвы с Эвандером из-за того, что её магия иссякла. Она сделала это, чтобы удержать их слабыми. Чтобы помешать им одолеть ее, когда неизбежно настанет миг нанести удар. Чтобы разыграть свою финальную карту.
Седрик развернулся, тяжесть нарастала с каждым шагом его сапог, когда он вернулся к остальным чемпионам у Врат. Трайгг все еще поддерживал слабеющую Кит, и на их лицах застыли одинаковые выражения ошеломленного изумления. Даже обычно невозмутимое лицо Нокса скривилось в раздумьях, словно он не понимал, что только что произошло.
Элирия туго сжимала израненную руку другой, прижимая край блузы к ране, чтобы остановить кровь. Ярость вспыхнула в груди Седрика при этом виде, хотя рана, которую Зефир полоснула по ее коже, чтобы вырвать корону, не казалась глубокой.
Одного взгляда на каменное выражение лица Элирии могло хватить, чтобы убедить остальных в том, что с ней все в порядке. Легкое ранение. Просто царапина. Но боль в ее глазах выдавала ее стойкость. В них отражалось то самое предательство, которое, Седрик был уверен, сияло и в его собственных глазах.
— Нам нужно идти за ней! — крикнула Элирия. Крикнула — потому что ошеломленная тишина, павшая на толпу, быстро испарялась, и новая волна неопределенности накрывала залу.
— Что это значит?
— Арканийские предатели! Они украли корону!
— Вы видели, как она переговаривалась с человеческим победителем? Она работает на них!
Новая вспышка божественной силы от Аурелии заставила их крики застрять в горле, хотя самые громкие из них выглядели откровенно недовольными этим. Седрик видел взвинченность в глазах тех, кто все еще оставался, сомнение, закрадывающееся в их выражения, пока они обменивались настороженными взглядами. Праздник окончился. Многие зрители развернулись на каблуках и вылетели из залы — начало исхода, который, как надеялся Седрик, не был ошибкой. Кто знал, какие слухи и сплетни будут собраны из того, чему они стали свидетелями.
— Боюсь, она уже далеко, — произнесла Аурелия, и закипающая ярость в ее многочисленных голосах заставила волоски на затылке Седрика встать дыбом. Он понимал ее ярость. Без их половины короны у них не было способа найти второй осколок. И очень скоро Варит Мальхиор найдет его.
Комок подступил к горлу Седрика:
— Что нам делать теперь?
— Мы не можем просто позволить ей уйти, — произнесла Кит, и её голос звучал слабо. Кровь Седрика закипела при виде того, насколько она все еще слаба и изранена. Знание того, что Зефир намеренно дала ей страдать, лишь раздувало печь внутри него.
— Она проклятая птица, — проворчал Трайгг, перенося вес так, чтобы надежнее подпереть Кит. — И, увы, летать из нас никто не умеет, девица.
— Сомневаюсь, что ты и сам в состоянии летать, — добавил Нокс.
Ответный кивок Кит был смиренным:
— Иди, Элль, — сказала она. — Найди ее. Верни корону. Без нее мы не сможем…
Элирия качнула головой:
— Тебе нужен целитель. Я остаюсь с тобой.
— Но…
— Я остаюсь. С тобой. — Ее голос был непреклонен, челюсть сжата, мышцы напряжены. Седрик знал, что изменить ее решение не удастся. Он понимал, о чем она думает: она и так доверила слишком многое в здоровье и восстановлении Кит другим людям. Положилась на других, доверилась другим. Доверилась Зефир. Она больше не оставит её.